Четвёртый лук Боккаччо
Сидеть во Флоренции безвылазно я, разумеется, не собирался и возле станции Рифреди устроился не без умысла. Первым же утром по относительной прохладе отправился на вылазку. Жара в центральной Италии стояла не хуже, чем в Стамбуле, так что утра и вечера были особо ценны для прогулок вне кондиционированных помещений.
Виа Ренато Фантони. Слева – пути станции Firenze Rifredi
Билетные автоматы на вокзале оказались особо зловредными – с оплатой только картой. Железной дороге так проще: карточные терминалы обходятся дешевле приёмников наличных и не требуют регулярной инкассации. Но ведь дойдёт до того, что за наличку не купишь билет даже на крупных станциях. Рифреди не крупная, но и маленькой её не назовёшь; здесь останавливаются некоторые поезда дальнего следования. Бессрочно бескарточному мне эта тенденция ничего хорошего не сулит. Пока что выручает пристанционный бар, где продают и билеты. Я всё равно собирался разжиться там капучино и круассаном. В «бибишке» завтрак не заявлен, но на день выдают чалду кофе, упаковочку галет и крошечный долгоиграющий кексик (довольно противный). Кофе и галеты я перед выходом приговорил, но добавка не помешает.
Подвижной состав региональных поездов за годы, что я езжу в Италию, обновился радикально. Старые вагоны ещё попадаются, и почему-то мне на них везёт. Со стороны посмотришь на железную дорогу – сплошь новьё. А самому ехать – нет уж, извините. Вот и сегодня все три поезда – видавшие виды. Видимо, это фишка линии на Сиену.
Для первой вылазки я выбрал Чертальдо в 12 километрах к северо-западу от Поджибонси и в 8,5 километрах к северу от Сан-Джиминьяно. На тамошней станции билетные автоматы не злые, но с причудой: принимают только купюры, однако выдают сдачу монетами.
Вокзал станции Чертальдо
День выходной, и народу на улицах было мало. Свои в такую погоду – солнышко-то уже раскочегарилось – дома сидят. А туристов сюда заносит нечасто. По крайней мере, если сравнивать с Сан‑Джиминьяно, не говоря о самой Флоренции. 
На первый взгляд – обычный сонный итальянский городок.
Существовавший с доримских (в данном случае – этрусских) времён Чертальдо в Средние века прославился своим красным луком. Если бы Джанни Родари решил конкретизировать родину юного коммуниста Чиполлино, это наверняка был бы Чертальдо. На его гербе весьма уважаемый итальянцами неблагородный овощ появился примерно в XII веке.
Башенная корона над гербом серебряная 9-зубцовая, то есть Чертальдо не город. Странно, что не удостоился: исторически он был укреплённым борго, да и современное население коммуны более 15 тысяч – это немало.
Сонный лев на привокзальной площади Джулио Мазини
Главная площадь носит имя «чертальдского всего» – Джованни Боккаччо. Считается, что родился автор «Декамерона» во Флоренции. Но отец его был из Чертальдо, и именно Чертальдо Боккаччо считал своей родиной. Здесь он провёл последние годы жизни, здесь умер и похоронен. Разумеется, его имя встречается буквально на каждом шагу.
Агентство недвижимости «Дома Боккаччо»
Памятник Боккаччо на площади
Увидев статую, фамилию персонажа в старой орфографии я разобрал не сразу и сначала удивился: «Чего это синьору зовут мужским именем Джованни?!» Черты лица литератора мягкие, не особенно мужественные, плюс моды в XIV веке были специфические.
Здание за памятником – неоренессансная приходская церковь Апостола Фомы, святого покровителя Чертальдо.
Chiesa di San Tommaso (1840–1885)
Зашёл. Витражи симпатичные. Они не старые, середины XX века (слева – Антоний «Земеля» Падуанский в левом нефе). И (нео?)готический полиптих на контрфасаде мне понравился, но снимать было темновато, как ни странно это звучит при нынешнем беспощадном солнце. Может, из‑за полумрака я не заметил в алтаре распятие XIV века – только позже прочитал о нём в Википедии.
На самой площади во множестве стояли закрытые торговые палатки. Оказывается, меня угораздило оказаться в Чертальдо в дни проведения ежегодного фестиваля «четвёртого театра». Это новый для меня термин. И вообще за пределами Италии он пока мало известен, в отличие от введённого искусствоведом Эудженио Барбой понятия о трёх театрах. Первый – академический, ориентированный на драматургию. Второй – авангардный, режиссёрский. Его гротескно-пародийный пример – театр Колумба из «Двенадцати стульев». Третий театр – лабораторный. Здесь во главе угла – творческое самопознание актёра и его взаимодействие со зрителем. Там, где это взаимодействие становится неотъемлемой частью действа, появляется четвёртый театр. В нём, как правило, нет разделения между сценой и зрительным залом. Да и театр как специальное помещение не требуется. Ставшие нынче модными иммерсивные спектакли – это он и есть. И Youtube-перформансы в людных местах – тоже. Наверное, поэтому четвёртый театр ещё называют сетевым.
Я взял в инфоцентре буклет фестиваля и внимательно изучил его программу. Множество вполне цирковых номеров: акробаты-эквилибристы, иллюзионисты и эксцентрики. В Италии многовековая цирковая традиция, но никогда не было стационарных арен. Цирковое искусство всегда оставалось «кочевым» и близким к народу. В последние годы из него почти ушли номера с животными. Поскольку в анекдоте про крокодильчиков есть немалая доля правды, отношение общества к дрессуре всё более настороженное. А то и на местном уровне прямо запрещают эксплуатировать зверушек. А без них цирк не требует даже шатра и прекрасно себя чувствует в уличном формате, смыкаясь с «четвёртым театром». Я сам пару раз видел в Италии представления с вовлечением зрителей на городских площадях. Также в программе были разнообразные кукловоды и много музыки – от стиральной доски до стеклянной гармоники.
Весь этот сабантуй случится вечером, когда стемнеет и станет прохладнее. Жаль, что я не знал заранее – можно было скорректировать планы. Днём же мне достался только полувымерший старый город Чертальдо-Альто, занимающий небольшой холм со сравнительно плоской вершиной.
Холм в перспективе Виа II Джуньо (2 июня)
Эта дата мне прежде в топонимах не попадалась. Надо думать, речь о референдуме 1946 года, установившем в Италии республику. На снимке выше видно одну из причин моего сегодняшнего выбора Чертальдо – фуникулёр. Всего полтора евро в оба конца.
Вид на трассу с верхней станции
Нижняя станция находится на Пьяцце Боккаччо. Торговые палатки на снимке заслонены домами, но хорошо видны церковь Сан-Томмазо и здание муничипио (с аттиком) слева от неё.
Наверху
Чертальдо-Альто невелик: пяток узких улиц и несколько переулков.
Виа Делла Рена
«Делла» в данном случае не предлог-артикль, а часть фамилии местной жительницы Джулии Делла Рена, терциарки-августинки и католической блаженной. По некоторым сведениям, она является вспомогательной святой покровительницей Чертальдо. Получается, блаженным тоже можно, не только полноценным святым? По крайней мере, ассистировать. А там, глядишь, канонизируют – с несколькими веками практического опыта в резюме легче будет претендовать на самостоятельное покровительство. Только очень уж сложный у них рынок труда. Список святых растёт, а количество населённых пунктов в Италии сокращается. И за рубежом синьора, никому за пределами Чертальдо не известная, вряд ли найдёт работу. Там своих доморощенных хватает. Папы – и те теперь сплошь иностранцы. Понаехали тут в наш Ватикан!
Есть в Чертальдо-Альто и одна небольшая площадь.
Пьяцца Сантиссима-Аннунциата
На юго-восточной оконечности – панорамная точка, откуда Чертальдо-Альто виден почти целиком.
Чтобы туда попасть, от фуникулёра нужно пройти до конца по Виа – сюрприз! сюрприз! – Джованни Боккаччо…
Via Giovanni Boccaccio
…и свернуть на Виа Ривеллино, название которой намекает на укреплённый въезд в город.
Порта-аль-Ривеллино (XVI век)
Пишут, что отсюда можно увидеть Сан-Джиминьяно. Силуэты башен в самом деле на горизонте просматривались, но поскольку дело шло к полудню, видно против солнца на юг было плоховато. Полюбоваться, помимо панорамы Чертальдо, получилось только творением албанского скульптора Хелидона Джиджи, который любит работать с нержавейкой.
Стальной торс (2002)
Сияет основательно: кадр пришлось заметно затемнить, чтобы избежать пересвечивания. Не только светило, но и припекало крепко. Даже котики, обычно любящие погреться на солнышке, предпочитали прятаться в тени.
Разнообразного уличного декора вообще было много. К фестивалю украсили: на снимках, сделанных в другое время, такого нет.
Виа Костарелла
Главная городская достопримечательность – Палаццо Преторио. Иначе – Палаццо Викариев.
Palazzo Pretorio (dei Vicari)
Палаццо в виде замка ведёт историю примерно с X века, а нынешнее здание в основном построено в XV веке. Тогда же на башне впервые установили часы. Нынешний фасад – результат вольной реставрации конца XIX века с добавлением зубцов. Здесь проходил популярный маршрут Дорога Франков (Via Francigena), и паломники – туристы Средневековья – нуждались в укрытии и пропитании. Не иначе, они и прославили на весь мир здешний вкусный и полезный лук.
В XII веке Чертальдо входил в обширные земли гибеллинов графов Альберти, противостоявших экспансии гвельфской Флоренции. Но та взяла верх, и в 1200-м году Чертальдо перешёл под власть республики. Поэтому он не смог трансформироваться в свободную коммуну, как это происходило с другими городами Северной Италии. В начале XV века разросшуюся республику поделили на административные викариаты, сохранившиеся и позднее в Тосканском герцогстве. Резиденцией викариев стал перестроенный замок Альберти – отсюда второе название палаццо.
Для публичных церемоний с участием викариев перед палаццо выстроили лоджию.
Фрески в лоджии
В 1780-е викариат упразднили. Палаццо приобрёл частный девелопер и реконструировал его в многоквартирный дом. Что интересно, в жильё превратили и лоджию, заложив колоннаду. В 1890 году муниципалитет выкупил здание под музей – тогда и провели пресловутую реставрацию.
Общий билет в три музея Чертальдо-Альто стоит 5 евро. Продаётся в туристическом инфоцентре, который по совместительству служит археологической секцией музея палаццо.
Алебастровая погребальная урна со сценой умерщвления
Троила Ахиллом (конец III – начало II века до н. э.)
Где откопали – не знаю. В Италии более-менее везде что-нибудь античное найдётся, если хорошо покопать.
Атриум палаццо
Гербы в атриуме и на фасаде принадлежат викариям, которых было очень много. Их меняли каждые полгода, чтобы они не успевали обзавестись связями и дурными привычками.
Роспись над входом в один из залов
Поскольку аутентичных экспонатов, кроме неотделимых украшений стен, в палаццо не сохранилось, залы и дворики отведены под выставки современного искусства и прочую арт-движуху. Нынче была выставка творца по имени Milot, увлечённого темой ключей.
На экране крутили ролик, как он установил подобную штуку, только много больше, на одной из площадей Неаполя. И нет, я совершенно не намекаю на фрейдистские трактовки. Даже не думайте, и мысли такой не было.
Во дворе всё готово к вечерним фестивальным мероприятиям.
Смотри-ка, сцена. Хотя «четвёртому театру» она вроде бы не полагается. Надпись «Torre chiusa» сообщает, что проход на башню, откуда можно бы посмотреть на Чертальдо-Альто немного сверху, закрыт. Церковь Святых Фомы и Проспера (на заднем плане) считается старейшей в городе. Она существовала уже в XIII веке, позже служила ораторием для викариев. Сейчас секуляризована и является частью музея.
Табернакль осуждённых (мастерская Беноццо Гоццоли, 1460-е)
Мило, но ничего выдающегося. Ради палаццо ехать сюда точно не стоит. А ради колоритного Чертальдо-Альто в целом – вполне.
Виа Боккаччо, вид с цоколя палаццо
На этой улице расположены почти все достопримечательности. Мне больше всего понравился музей сакрального искусства, потому что там есть прохладный подвал. Музей занимает упразднённый в 1783 году августинский монастырь при церкви Апостолов Иакова и Филиппа.
Почти треугольный клуатр
В остальном сюда можно и не ходить, кабы не единый билет. Удобная штука: купил, и никуда тебе не деться. Времени на Чертальдо я заложил почти четыре часа – этого достаточно, чтобы неторопливо обойти здешние музеи.
Слева – икона Мадонны на троне с Младенцем и двумя ангелами из церкви Санта-Мария-а-Баньяно (1270-е).
Сама церковь Иакова и Филиппа известна примерно с конца XIII века. Это важнейшая достопримечательность: в ней похоронены Джованни Боккаччо и блаженная Джулия Делла Рена.
Боккаччо – один из «трёх венцов» итальянской словесности, создателей литературного итальянского языка. Первый из них – Данте. Джованни не был лично знаком с ним, ибо родился после изгнания Алигьери из Флоренции за 8 лет до его смерти. Однако Боккаччо высоко ценил своего предшественника и многое сделал для почитания его памяти.
Третий в этой компании – Петрарка, с которым Боккаччо дружил и которого очень уважал. Известие о смерти Петрарки в 1374 году подкосило Джованни: он тяжело заболел и больше не поправился. Умер он через год и пять месяцев после друга.
Но к Алигьери он, кажется, испытывал больший пиетет.
ты рядом с Беатриче. А давно ли
всходил на небо из земной юдоли,
о чем поведал в песнях, не тая?
Фасад церкви Санти-Якопо-э-Филиппо
Апсида
Интерьер после радикальной реставрации 1960-х
с Распятием Петроньяно (1240-е) в апсиде
Мраморная плита в центральном проходе – условное надгробие Боккаччо.
Условное – потому что точное место погребения внутри церкви неизвестно. Вероятно, останки находятся под небольшой белой плиткой чуть дальше. Монументальную плиту вырезал скульптор Марио Моски в середине прошлого века.
Бюст Боккаччо и мемориальная доска с датой 1503
Третий музей – «Дом Боккаччо». На одной из вывесок написано Casa del Boccaccio – с артиклем. Что бы это значило?
По преданию, это тот дом, где писатель провёл последние годы жизни и умер. Музей посвящён не столько его личности, сколько наследию. Открыт только второй этаж, где в основном зарешеченные шкафы с изданиями Боккаччо на разных языках и смежной литературой.
Это больше узкопрофильная научная библиотека, чем музей. Смотреть, по большому счёту, не на что. Разве что на фреску, написанную в 1826 году Пьетро Бенвенути, автором росписи купола микеланджеловской капеллы Медичи во Флоренции.
Она чудом уцелела, когда дом почти полностью разрушила авиабомба во время Второй мировой войны. В доме есть башня с панорамным видом, но и она, увы, была закрыта.
Спустившись в новый город, я решил пообедать мороженым.
Виа II Джуньо возле площади Боккаччо
Слева на снимке та самая джелатерия. Мне не понравилось: фисташковое имело реально странный вкус, манговое было получше. А ещё в Италии принято складывать шарики в маленькую мисочку, чтобы мороженое свисало по её бокам. На жаре оно моментально начинает таять и стекать мимо. Не только продукт жалко, но и грязно становится. Наверное, стоило попросить мисочку побольше, да кто ж знал-то? Потом, моего итальянского едва ли хватило бы объясниться и добиться. Продавцы не любят отступать от схемы. У них заведено так: больше миска – больше цена. И больше мороженого, чтобы опять же текло.
Я понял, откуда пошло выражение «Июль – макушка лета». Долбит по макушке со страшной силой. Холодно-дождливое начало мая в Абруццо вспоминаю с ностальгией. И по прогнозу это не предел. Будет‑де вам 38 ко вторнику. Я и внутри у себя столько не люблю, и снаружи мне оно ни к чему. А куда деваться? Припёрся в июле – получай.
низвергнут в Дантов Дит. Давно ли
я мок и мёрз. И жаждал лучшей доли.
Но ей не рад – признаюсь не тая.
Мясная лавка на Виа II Джуньо
Про Э́мполи я как-то писал, что это город не столько культурный, сколько промышленный. И сразу оговаривался, что совсем уж неинтересных городов в Тоскане не держат. На этот раз я решил уделить ему час. Это, кстати, позволяло ехать по одному билету: у него срок действия три часа. Хоть и небольшая, но экономия.
Первое, что бросается в глаза, когда сходишь с поезда, это лавочки в тени на привокзальной площади, занятые исключительно темнокожими горожанами. Может показаться, что Эмполи – негритянская столица Тосканы. Но видимая картина не вполне отражает реальный расовый состав населения города. Фактически африканцев не более 2% от 48 тысяч жителей. Просто у остальных 98% есть занятия интереснее, чем болтаться на улице в самое пекло.
Уроженец Эмполи музыкант Ферруччо Бузони тоже чёрный,
но по другой причине
И на главной площади – только афроитальянцы и немногочисленные туристы в моём лице.
Пьяцца Фарината дельи Уберти
Фонтан Наяд установили в центре площади в 1828 году. Из-за окружающих его львов горожане стали называть площадь Львиной. Официальное название она получила только в 1881 году, хотя существовала с XIII века. Маненте дельи Уберти, более известный по прозвищу Фарината* – фигура во флорентийской истории важная. Соперничество Флоренции и Сиены продолжалось с переменным успехом сотни лет и отчасти объяснялось тем, что в первой у власти были гвельфы, а во второй – гибеллины. В 1260 году при Монтаперти близ Сиены произошло крупное сражение, в котором гвельфы потерпели поражение. Ключевую роль в этом сыграл Фарината дельи Уберти – флорентийский гибеллин, изгнанный из города. В Эмполи состоялся совет победителей, на котором представители Сиены и Пизы настаивали на полном уничтожении Флоренции. Фарината вступился за родной город и не дал его в обиду.
По канону, гибеллины – это сторонники императора. По факту в то время они ориентировались на Манфреда Сицилийского. А тот хоть и был сыном императора Фридриха II, императором и близко не являлся. На престоле в Ахене тогда временно утвердились Люксембурги, но к моменту разгрома Манфреда Карлом Анжуйским они уже толком не пытались восстановить германское влияние в Северной Италии. Первоначальный смысл гибеллинства оказался утрачен. Две партии не перестали соперничать, но теперь они делали это больше по внутренним причинам, нежели отстаивая интересы двух престолов – папского и императорского. Притом гвельфы и гибеллины объединялись против внешнего противника, в роли которого могли выступать и императоры, и папы.
Самое приметное здание на площади – коллегиальная церковь Сант-Андреа XIII века, впоследствии неоднократно перестроенная.
Collegiata di Sant’Andrea
О важности этой церкви говорит её нахождение на городском гербе (справа). Там она выглядит иначе, нежели в реальности, и здорово напоминает Сан-Миниато-аль-Монте. Наверное, такой она была до перестройки в однонефную в XVIII веке. Оценить, насколько та перестройка вышла удачной, мне не довелось: как видите, закрыто. Ничего удивительного, время обеденное. Изображения в разделённой надвое нижней части герба относятся к двум прежде отдельным населённым пунктам, вошедшим в состав города. Башенная корона золотая: статус города Эмполи получил в 1927 году.
О ранней истории Эмполи известно мало. Поселение на этом месте существовало в римские времена, а то и до них. Но в Раннем Средневековье его следы теряются – вплоть до XI века. В XIII веке Эмполи – важный опорный пункт Флорентийской республики. С расширением её границ он утратил значение, и после XVI века важных исторических событий здесь не происходило. Жили себе тихонечко, торговали. Сколько бы Тоскана ни воевала, могущество её основывалось на экономике. В частности, Эмполи был важным перевалочным пунктом (портом на Арно) для добываемой в Вольтерре соли.
Историческое здание соляного склада (XIV в.) на Виа Ридольфи,
перестроенное в XIX веке и позднее отреставрированное
Ныне в этом здании размещается музей стекла. Это ещё один традиционный для Эмполи промысел.
На площади Победы (Пьяцца-делла-Виттория) находится вторая по исторической значимости церковь города – санктуарий Богоматери Колодезной. Её построили в первой половине XVII века.
Santuario della Madonna del Pozzo
Название происходит от фрески, бывшей в часовенке при колодце. Она уцелела во время большого пожара в 1523 году и потому была признана чудотворной. Внутрь я опять не попал – решётка галереи заперта – да и не собирался.
В центре площади стоит открытый в 1925 году памятник солдатам Первой мировой в виде скульптуры богини победы. Опять же чёрной, что особенно заметно на контрасте с травертиновым пьедесталом.
На нём написано «Павшим за родину», но и без надписи всё понятно по стилистике.
Фашистский пафос ни с чем не перепутаешь
Что интересно, ради вящего пропагандистского эффекта покусились практически на святое. Прежде площадь называлась в честь короля-объединителя Виктора Эммануила II. А когда на ней вместо памятника Главным Усам Италии появилось изваяние Виктории, родилось новое название – Пьяцца-делла-Виттория. Сначала оно было народным, а с 1943 года (такое себе время для увековечения побед) стало официальным.
Здание Дома Профсоюзов (Camera del Lavoro) на Виа Рома
Совет профсоюзов существует в Эмполи с 1901 года, а про здание мне не удалось ничего выяснить. То ли оригинальная готика, вполне уместная здесь, то ли поздняя стилизация. Известно только, что члены профсоюзов выкупили его для штаб-квартиры по подписке в 1949 году.
Отведённый на город час закончился. Пора обратно во Флоренцию. Бесплатные туалеты на вокзалах, похоже, ушли в прошлое вслед за Гогенштауфенами. К счастью, в поездах пока что денег за данную услугу не берут.
Зона выхода на перрон главного флорентийского вокзала Санта-Мария-Новелла
Здесь без билета мышь не проскочит, и во Флоренции на халяву пописать в поезде не получится. К счастью, постоянный контроль есть только на самых крупных станциях, а на небольших – проверки на перроне если и случаются, то изредка.
* farinata – генуэзская тонкая пресная лепёшка, обычно из нутовой муки
| < День трафика | Дуомо > |