Четвёртый лук Боккаччо
Сидеть во Флоренции безвылазно я, разумеется, не собирался и возле станции Рифреди устроился не без умысла. Первым же утром по относительной прохладе отправился на вылазку. Жара в центральной Италии все эти дни стояла не хуже, чем в Стамбуле, так что утра и вечера были особо ценным временем для прогулок вне кондиционированных помещений.
Виа Ренато Фантони. Слева – пути станции Firenze Rifredi
Билетные автоматы на вокзале оказались особо зловредными – с оплатой только картой. Железной дороге так проще: карточные терминалы обходятся дешевле приёмников наличных и не требуют регулярной инкассации. Но так дойдёт до того, что за наличку станет невозможно купить билет даже на крупных станциях. Рифреди не крупная, но и маленькой её не назовёшь; здесь останавливаются некоторые поезда дальнего следования. Бессрочно бескарточному мне такая тенденция ничего хорошего не сулит. Пока что выручает пристанционный бар, где продают и билеты. Я всё равно собирался разжиться там капучино и круассаном. В «бибишке» завтрак не заявлен, но на день выдаётся чалда кофе, упаковочка галет и крошечный долгоиграющий кексик, довольно противный. Кофе и галеты я перед выходом приговорил, но добавка не помешает.
Подвижной состав региональных поездов за годы, что я езжу в Италию, обновился радикально. Но старые вагоны ещё попадаются. И почему-то мне на них везёт. Как со стороны посмотришь на железную дорогу – сплошь новьё. А как самому ехать – нет уж, извините. Вот и сегодня все три поезда – старые. Видимо, это фишка линии на Сиену, по которой я ездил.
Для первой вылазки я выбрал Чертальдо в 12 километрах к северо-западу от Поджибонси и в 8,5 километрах к северу от Сан-Джиминьяно. На тамошней станции билетные автоматы не злые, но с причудой: принимают только купюры, однако выдают сдачу монетами.
Вокзал станции Чертальдо
День выходной, и народу на улицах было мало. Свои в такую погоду – солнышко уже раскочегарилось – дома сидят, а туристы ездят сюда сравнительно мало. То есть на первый взгляд – обычный сонный итальянский городок. Существовавший с доримских (в данном случае – этрусских) времён Чертальдо в Средние века прославился особым красным луком. Пожалуй, если бы Джанни Родари решил конкретизировать родину юного коммуниста Чиполлино, это наверняка был бы Чертальдо. На его гербе весьма уважаемый итальянцами неблагородный овощ впервые появился примерно в XII веке.
Башенная корона над гербом серебряная 9-зубцовая, то есть Чертальдо не город. Странно, что не удостоился: исторически он был укреплённым борго, да и современное население коммуны более 15 тысяч – это немало.
Сонный лев на привокзальной площади Джулио Мазини
Главная площадь носит имя «чертальдского всего» – Джованни Боккаччо. Считается, что родился автор «Декамерона» во Флоренции, но отец его был из Чертальдо, и именно Чертальдо Боккаччо считал своей родиной. Здесь он провёл последние годы жизни, здесь умер и похоронен. Разумеется, его имя встречается буквально на каждом шагу.
Агентство недвижимости «Дома Боккаччо»
Памятник Боккаччо на площади
Увидев статую, фамилию персонажа я не сразу разобрал и сначала удивился: «Чего это синьору зовут мужским именем Джованни?!» Черты лица литератора мягкие, не особенно мужественные, да ещё моды в XIV веке были специфические.
Здание за памятником – неоренессансная приходская церковь Апостола Фомы, святого покровителя Чертальдо.
Chiesa di San Tommaso (1840–1885)
Зашёл. Витражи симпатичные. Они созданы в 1934–1937 и 1945 годах (слева – Антоний Падуанский в левом нефе). И (нео?)готический полиптих на контрфасаде мне понравился, но снимать было темновато, как ни странно это звучит при нынешнем беспощадном солнце. Может, из-за полумрака я не заметил в алтаре распятие XIV века – только позже прочитал о нём в Википедии.
На самой площади во множестве стояли закрытые торговые палатки. Оказывается, меня угораздило оказаться в Чертальдо в дни проведения ежегодного фестиваля «четвёртого театра». Это новый для меня термин, да и вообще за пределами Италии он пока мало известен, в отличие от введённого искусствоведом Эудженио Барбой понятия о трёх театрах. Первый – академический, ориентированный на драматургию. Второй – авангардный, режиссёрский. Его гротескно-пародийный пример – театр Колумба из «Двенадцати стульев». Третий театр – лабораторный. Здесь во главе угла – творческое самопознание актёра и его взаимодействие со зрителем. Там же, где взаимодействие становится неотъемлемой частью действа, появляется четвёртый театр. В нём, как правило, нет разделения сцены и зрительного зала. Да и театр как специальное помещение уже не требуется. Ставшие нынче модными иммерсивные спектакли – это как раз сюда. И Youtube-перформансы в публичных местах – тоже. Наверное, поэтому четвёртый театр ещё называют сетевым.
Я взял в инфоцентре буклет фестиваля и внимательно изучил его программу. Множество вполне цирковых номеров вроде акробатов-эквилибристов, иллюзионистов и эксцентроков. В Италии многовековая цирковая традиция, но никогда не было стационарных арен. Цирковое искусство всегда оставалось «кочевым» и максимально близким к народу. В последние годы, к тому же, из него почти ушли номера с животными. Поскольку в анекдоте про крокодильчиков немалая доля правды есть, отношение общества к цмрковой дрессуре всё более негативное. А то и прямо запрещают на местном уровне эксплуатировать зверушек. В таком виде цирк не требует даже шатра и прекрасно себя чувствует в уличном формате, смыкаясь с «четвёртым театром». Я сам пару раз видел в Италии такие интерактивные представления на городских площадях. Также в программе были разнообразные кукловоды и много музыки – от стиральной доски до стеклянной гармоники.
Но всё это будет вечером, когда стемнеет и станет прохладнее. Жаль, что я не знал про этот движ заранее – вполне можно было скорректировать планы. А так мне достался только полувымерший днём старый город Чертальдо-Альто, занимающий небольшой холм со сравнительно плоской вершиной.
Холм в перспективе Виа II Джуньо (2 Июня)
Такая дата мне в топонимах ещё не попадалась. Скорее всего, речь о референдуме 1946 года, установившем в Италии республику. На снимке выше видно то, что не в последнюю очередь определило мой сегодняшний выбор в пользу Чертальдо – фуникулёр. Всего полтора евро в оба конца.
Вид на трассу с верхней станции
Нижняя станция находится на Пьяцце Боккаччо. Палатки на площади скрыты ближними домами, но хорошо видны церковь Сан-Томмазо и здание муничипио (с аттиком) слева от неё.
Чертальдо находится в историческом регионе Кьянти, известном как один из крупнейших центров виноделия. А Кьянти вообще холмист.
Вид из старого города на запад
Наверху
Чертальдо-Альто невелик: пяток узких улиц и несколько переулков.
Виа Делла Рена
«Делла» в данном случае не предлог-артикль, а часть фамилии местной жительницы Джулии Делла Рена, терциарки-августинки, блаженной католической церкви. По некоторым данным, она яляется вспомогательным святым покровителем Чертальдо. Получается, блаженным это тоже можно, не только полноценным святым. По крайней мере, ассистировать. Глидишь, потом канонизируют и можно будет предендовать на самостоятельное покровительство – уже с несколькими веками практического опыта в резюме.
Есть и одна небольшая площадь.
Пьяцца Сантиссима-Аннунциата
На юго-восточной оконечности – панорамная точка, откуда Чертальдо-Альто виден почти целиком.
Чтобы туда попасть, от фуникулёра нужно пройти до конца по Виа – сюрприз! сюрприз! – Джованни Боккаччо…
Via Giovanni Boccaccio
… и свернуть на Виа Ривеллино, название которой намекает на укреплённый въезд в город.
Порта-аль-Ривеллино (XVI век)
Пишут, что отсюда видно и Сан-Джиминьяно. Силуэты башен в самом деле на горизонте просматривались, но поскольку дело было уже к полудню, видно против солнца на юг было плоховато. Полюбоваться, помимо панорамы Чертальдо, получилось только размещённым здесь творением албанского скульптора Хелидона Джиджи, который любит работать с нержавейкой.
Стальной торс (2002)
Сияет основательно: кадр пришлось заметно затемнить, чтобы избежать пересвечивания. Не только светило, но и припекало уже крепко. Даже котики, которые любят погреться на солнышке, предпочитали прятаться в тенёчке.
Уличного декора разнообразного вообще много было. Скорее всего, к фестивалю украсили: на снимках, сделанных в другое время, такого нет.
Виа Костарелла
Главная городская достопримечательность – Палаццо Преторио. Иначе – Палаццо Викариев.
Palazzo Pretorio (dei Vicari)
Палаццо в виде замка ведёт историю примерно с X века, а нынешнее здание в основном построено в XV веке. Тогда же на башне впервые установили часы. Актуальный фасад – результат вольной реставрации конца XIX века с добавлением зубцов. Здесь проходил популярный маршрут Дорога Франков (Via Francigena), и паломники – туристы Средневековья – нуждались в укрытии и пропитании. Не иначе, они и прославили на весь мир здешний вкусный и полезный лук.
В XII веке обширные земли западнее Флоренции принадлежали гибеллинам графам Альберти. Те противостояли экспансии гвельфской Флоренции, однако последняя взяла верх, и в 1200-м году Чертальдо перешёл под власть Флорентийской республики. Поэтому он не смог трансформироваться в свободную коммуну, как это происходило с другими городами Северной Италии. В начале XV века разросшуюся республику поделелили на административные викариаты, сохранившиеся и позднее в Тосканском герцогстве. Резиденцией викариев стал перестроенный замок Альберти – отсюда второе название палаццо.
Для проведения публичных церемоний с участием викарев перед палаццо выстроили лоджию.
Фрески в лоджии
В 1780-е викариат упразднили. Палаццо приобрёл частный девелопер и реконструировал в многоквартирный дом. Что интересно, в жильё тогда превратили и лоджию, заложив колоннаду. В 1890 году муниципалитет выкупил здание для устройства музея – тогда и провели пресловутую реставрацию.
Общий билет в три музея Чертальдо-Альто стоит 5 евро. Продаётся в туристическом инфоцентре, который по своместительству является археологической секцией музея палаццо.
Алебастровая погребальная урна со сценой умерщвления
Троила Ахиллом (конец III – начало II века до н. э.)
Где откопали, не знаю. В Италии более-менее везде что-нибудь античное найдётся, если хорошо поискать.
Атриум палаццо
Гербы в атриуме, как и на фасаде, оставлены викариями, которых было очень много. Их меняли каждые полгода, чтобы они не успевали обзавестись связями и дурными привычками.
Роспись над входом в один из залов
Поскольку аутентичных экспонатов, кроме неотделимых украшений стен, в палаццо не сохранилось, помещения и дворики отведены под выставки современного искусства и прочую арт-движуху. Нынче была выставка творца по имени Milot, сдвинутого на теме ключей.
На экране крутили ролик про то, как он установил подобную штуку в большом размере на одной из площадей Неаполя. И нет, я совершенно не намекаю на фрейдистские спекуляции по этому поводу. Даже мысли такой не было.
Во дворе всё готово к вечерним фестивальным мероприятиям.
Смотри-ка, сцена. Хотя «четвёртому театру» она вроде бы не полагается. Надпись «Torre chiusa» сообщает, что проход на башню, откуда можно было бы посмотреть на Чертальдо-Альто немного сверху, закрыт. Церковь Святых Фомы и Проспера (на заднем плане) считается старейшей в городе. Она существовала уже в XIII веке, затем служила ораторием для викариев. Сейчас секуляризована и является частью музея.
Табернакль осуждённых (мастерская Беноццо Гоццоли, 1460-е)
В целом, мило, но ничего особенного. Ради палаццо ехать сюда точно не стоит. А ради колоритного Чертальдо-Альто в целом – вполне.
Виа Боккаччо, вид с цоколя палаццо
На этой улице расположены почти все достопримечательности. Мне из них особенно понравился музей сакрального искусства, потому что там есть прохладный подвал. Музей занимает помещения упразднённого в 1783 году августинского монастыря при церкви Апостолов Иакова и Филиппа.
Почти треугольный клуатр
В остальном сюда можно было бы и не ходить, если бы не единый билет. Удобная штука: купил, и никуда тебе уже не деться. Времени на Чертальдо у меня было запланировано почти четыре часа – этого достаточно, чтобы неторопливо обойти все здешние музеи.
Слева – икона Мадонны на троне с младенцем и двумя ангелами из церкви Санта-Мария-а-Баньяно (1270-е).
Сама церковь Иакова и Филиппа ведёт историю примерно с конца XIII века. Она является важнейшей достопримечательностью: в ней похоронены Джованни Боккаччо и блаженная Джулия Делла Рена.
Бокаччо входит в число «трёх венцов» итальянской словесности – создателей литературного итальянского языка. Первый из них – Данте. Бокаччо не был лично знаком с ним, ибо родился после его изгнания из Флоренции и всего за 8 лет до смерти. Однако он высоко ценил Алигьери и многое сделал для почитания его памяти во Флоренции.
Третьий в этой компании – Петрарка, с которым Боккаччо дружил и которого очень уважал. Известие о смерти Петрарки в 1374 году подкосило Джованни: он тяжело заболел и уже не оправился, умерев через год и пять месяцев после друга. Но к Алигьери он, кажется, всё же испытывал больший пиетет.
ты рядом с Беатриче. А давно ли
всходил на небо из земной юдоли,
о чем поведал в песнях, не тая?
Фасад церкви Санти-Якопо-э-Филиппо
Апсида
Интерьер после радикальной реставрации 1960-х
с Распятием Петроньяно (1240-е) в апсиде
Мраморная плита в центральном проходе – условное надгробие Боккаччо.
Условное – потому что точное место погребения внутри церкви неизвестно. Скорее всего, останки находятся под небольшой белой плиткой, видимой чуть дальше. А монументальная плита вырезана скульптором Марио Моски в середине прошлого века.
Бюст Боккаччо и мемориальная доска с датой 1503
Третий музей – «Дом Боккаччо». На одной из вывесок написано Casa del Boccaccio – почему-то с артиклем. Что бы это значило?
По преданию, это тот дом, где писатель провёл последние годы жизни и умер. Музей посвящён не столько его личности, сколько наследию. Открыт только второй этаж, состоящий в основном из зарешеченных шкафов с изданиями Боккаччо на разных языках и смежной литературой.
Это можно считать скорее узкоспециализированной научной библиотекой, чем музеем. Смотреть здесь, по большому счету, не на что. Разве что на фреску, написанную в 1826 году Пьетро Бенвенути, автором росписи купола микеланджеловской капеллы Медичи во Флоренции.
Она чудом уцелела, когда дом был почти полностью разрушен попаданием авиабомбы во время Второй мировой войны. Ещё есть башня с панорамным видом, но и она, увы, была закрыта.
Спустившись в новый город, я решил пообедать мороженым.
Виа II Джуньо возле площади Боккаччо
Слева там как раз та самая джелатерия на площади. Мне не понравилось: фисташковое имело реально странный вкус, манговое было получше. А ещё в Италии принято складывать шарики в маленькую мисочку, чтобы по её бокам свисало. На жарище мороженое моментально начинает таять и стекать мимо. Не только продукт жалко, но и грязно становится. Наверное, стоило попросить мисочку побольше, да кто ж знал-то? Да и не факт, что моего итальянского хватило бы объясниться и добиться. Продавцы не любят отступать от схемы. У них заведено так: больше миска – больше цена. И больше мороженого, чтобы опять же текло.
Я понял, откуда пошло выражение «Июль – макушка лета». Долбит по макушке со страшной силой. Холодно-дождливое начало мая в Абруццо вспоминаю уже с ностальгией. И ведь по прогнозу это ещё не предел. Будет-де вам и 38 ко вторнику. Я и у себя внутри такое не люблю, и снаружи мне оно совсем не улыбается. А куда деваться? Припёрся в июле – вот и получай.
низвергнут в Дантов Дит. Давно ли
я тихо замерзал в твоей земной юдоли?
Иль всё-таки Абруцци – не твоя?
Мясная лавка на Виа II Джуньо
Про Э́мполи я как-то писал, что это город не столько культурный, сколько промышленный. Но сразу оговаривался, что совсем-то неинтересных городов в Тоскане не держат. На этот раз я решил уделить ему час. Это, кстати, позволяло ехать по одному билету: у него срок действия три часа. Хоть и небольшая, но всё экономия.
Первое, что бросается в глаза, когда сходишь с поезда, это что на привокзальной площади все лавочки в тени заняты исключительно темнокожими горожанами. Может показаться, что Эмполи – негритянская столица Тосканы. Но видимая картина не вполне отражает реальный расовый состав населения города. На самом деле африканцев не более 2 процентов из 48 тысяч жителей. Просто у остальных 98% есть занятия интереснее, чем болтаться на улице в самую жару.
Уроженец Эмполи музыкант Ферруччо Бузони тоже чёрный,
но по другой причине
На исторически главной площади тоже только афроитальянцы и немногочисленные туристы в моём лице.
Пьяцца Фарината дельи Уберти
Фонтан Наяд установили в центре площади в 1828 году. Из-за окружающих его львов горожане стали называть площадь Львиной. Официальное название она получила только в 1881 году, хотя существовала с XIII века. Маненте дельи Уберти, более известный по прозвищу Фарината* – фигура во флорентийской истории весьма важная. Соперничество Флоренции и Сиены продолжалось с переменным успехом сотни лет и отчасти объяснялось тем, что в первой у власти были гвельфы, а во второй – гибеллины. В 1260 году при Монтаперти близ Сиены состоялось крупное сражение, в котором гвельфы потерпели поражение. Ключевую роль в этом сыграл Фарината дельи Уберти – флорентийский гибеллин, прежде изгнанный из города. В Эмполи состоялся совет победителей, на котором представители Сиены и Пизы настаивали на полном уничтожении Флоренции. Фарината вступился за родной город и не дал его в обиду.
По канону, гибеллины – это сторонники императора. По факту в то время они ориентировались на Манфреда Сицилийского. А тот хоть и был сыном императора Фридриха II, даже титулов германского и римского короля не имел. На императорском престоле в Ахене тогда временно утвердились Люксембурги, но к моменту разгрома Манфреда Карлом Анжуйским они уже толком и не пытались восстановить германское влияние в Северной Италии. Так первоначальный смысл гибеллинства оказался утрачен. Две партии продолжали соперничать, но теперь они делали это больше по сугубо внутренним причинам, нежели отстаивая интересы двух престолов – папского и императорского. Притом гвельфы и гибеллины запросто объединялись против внешнего противника, в роли которого могли выступать как императоры, так и папы, особенно в Авиньонский период.
Самое приметное здание на площади – коллегиальная церковь Сант-Андреа, ведущая свою историю с XIII века, но неоднократно перестроенная.
Collegiata di Sant’Andrea
О важности этой церкви говорит её нахождение на городском гербе (справа). Там она в несколько отличном от современного виде, здорово напоминающем Сан-Миниато-аль-Монте – наверное, до перестройки церкви в однонефную в XVIII веке. Оценить, насколько та перестройка вышла удачной, мне не довелось: как видите, закрыто. Ничего удивительного, время обеденное. Изображения в разделённой надвое нижней части герба относятся к двум прежде отдельным населённым пунктам, вошедшим в состав города. Башенная корона золотая: статус города Эмполи получил в 1927 году.
О ранних веках истории Эмполи известно мало. Поселение на этом месте существовало в римские времена, а то и до них. Но в Раннем Средневековье его следы теряются до XI века. В XIII веке Эмполи – важный опорный пункт Флорентийской республики. С расширением её границ, в особенности после трансформации в монархию, он утратил значение. После XVI века никаких важных исторических событий здесь не происходило. Жили себе тихонечно, торговали. Сколько бы Тоскана ни воевала, могущество её основывалось прежде всего на экономике. В частности, Эмполи был важным перевалочным пунктом (портом на Арно) для добываемой в Вольтерре соли.
Историческое здание соляного склада (XIV в.) на Виа Ридольфи,
перестроенное в XIX веке и позднее отреставрированное
Ныне в этом здании размещается музей стекла. Это ещё один традиционный для Эмполи промысел.
На площади Победы (Пьяцца-делла-Виттория) находится вторая по исторической значимости городская церковь – санктуарий Богоматери Колодезной, построенный в первой половине XVII века.
Santuario della Madonna del Pozzo
Название происходит от фрески, располагавшейся в часовенке при колодце. Она уцелела во время большого пожара в 1523 году и потому была признана чудотворной. Внутрь я опять не попал – как видите, решётка галереи заперта – да и не собирался.
В центре площади стоит открытый в 1925 году памятник солдатам Первой мировой в виде скульптуры богини победы. Опять же, чёрной, что особенно заметно на контрасте с белым травертиновым пьедесталом.
На нём написано «Павшим за родину», но даже без надписи по стилистике всё понятно.
Фашистский пафос ни с чем не перепутаешь
Что интересно, ради вящего пропагандистского эффекта покусились практически на святое. Прежде площадь называлась в честь короля-объединителя Виктора Эммануила II. А когда на ней вместо памятника Главным Усам Италии появилось изваяние Виктории, родилось новое название – Пьяцца-делла-Виттория. Сначала оно было народным, а с 1943 года (такое себе время для увековечения побед) стало официальным.
Здание Дома Профсоюзов (Camera del Lavoro) на Виа Рома
Совет профсоюзов как организация существует в Эмполи с 1901 года, а про здание мне не удалось ничего выяснить. То ли оригинальная готика, вполне уместная здесь, то ли поздняя стилизация. Известно только, что члены профсоюзов выкупили его для штаб-квартиры по подписке в 1949 году.
Отведённый на город час закончился. Пора обратно во Флоренцию. Бесплатные туалеты на вокзалах, похоже, ушли в прошлое вслед за Гогенштауфенами. К счастью, в поездах пока что денег за такую услугу не берут.
Зона выхода на перрон главного флорентийского вокзала Санта-Мария-Новелла
Здесь без билета и мышь не проскочит, так что во Флоренции на халяву пописать в поезде не получится. Но постоянный тщательный контроль есть только на самых крупных станциях, а на небольших – проверки на перроне если и случаются, то лишь спорадически.
* farinata – генуэзская тонкая пресная лепёшка, обычно из нутовой муки
| < День трафика | Дуомо > |