Нижний Новгород 2023

30 июля 2023 (воскресенье). Нижний музейный

От бомбы до мирного Нобеля

Дневной железнодорожный маршрут из Кирова в Москву с пересадкой в Нижнем Новгороде становится у меня традиционным. Самолёт не подходит для перевозки маминых разносолов, да и цены на билеты не всегда радуют. А ночными поездами я больше не ездок. На «Ласточке» рано утром выезжаешь, в двенадцатом часу уже в Нижнем – красота же! Можно пару часов посидеть на вокзале до ближайшего поезда на Москву, а можно заложить долгую пересадку, чтобы погулять в городе или окрестностях. Основной минус – безбожная стоимость камеры хранения. Но то не нижегородская, а общероссийская беда.

Поскольку выбрать погоду в момент покупки билета пока что нельзя, планировать приходится двояко. Основным вариантом на сегодня у меня была вылазка в город Гороховец, но из-за прогнозируемого ливня с грозой я пошёл по запасному – музейному.

Для начала отправился на проспект Гагарина. Памятника Ю. А. Гагарину на нём нет (он на другом берегу Оки), но прочая монументалистика имеется в ассортименте.

Позади памятника в обычной советской многоэтажке находится музей-квартира академика и лауреата Нобелевской премии мира (1975). Здесь он с женой Е. Г. Боннэр жил в ссылке с 1980 по 1986 год. Квартира сохранилась в неизменном виде: после опальной четы в ней никто не жил. Музей открыли в 1991 году – через полтора года после смерти Сахарова.

Коридор – часть музея, занимающего также соседнюю с мемориальной квартиру. В ней находятся служебные помещения и биографическая экспозиция.

Что отец академика тоже был физиком, я знал: мы в школе решали из написанного им задачника. Не знал, что предки Сахарова по отцовской линии происходят из Арзамаса. Как причудливо судьба повернулась. Родился и учился Андрей Дмитриевич в Москве. А в начале 1950-х он в составе группы И. Е. Тамма работал над проектом первой советской водородной бомбы неподалёку от Арзамаса – в Сарове. Я этот «засекреченный» город знаю как Арзамас-16 – так он назывался в позднесоветское время. С конца 1950-х годов Сахаров, ставший академиком благодаря вкладу в создание бомбы, последовательно выступал за ядерное разоружение. А в 1960-е занялся правозащитной деятельностью. Её в позднем СССР преследовали в среднем мягче, нежели в современной России: ссылка всё же не тюрьма. Да и до принудительной отправки в Горький* – крупный культурный город с умеренным климатом, не Сибирь и не Заполярье – дошло далеко не сразу. «Травоядным» советский режим при Брежневе (1964–1982) называют не только потому, что в магазинах не было колбасы. Масштаб репрессий в то время был на фоне предшественников довольно умеренным. Пока Сахаров не наступил на больную мозоль советского руководства – Афганскую войну – власти терпели. Но тут уж решили убрать надоедливого диссидента с глаз долой. Прежде всего, оградить его от зарубежных СМИ: иностранцев в Горький, где было много военной промышленности, не пускали.

Я хорошо помню такую мебель. И плетёная хозяйственная корзина – примета времени. Кухня для СССР очень просторная, а планировка квартиры странная: пять маленьких комнат. По тогдашним меркам на двоих это неслыханная роскошь. Хотя указ Президиума Верховного Совета СССР от 6.01.1980 лишил Сахарова государственных наград (в том числе трёх звёзд Героя Социалистического труда), он оставался академиком. А академики имели некоторые привилегии, даже если милицейский пост у квартиры служил не для охраны особо ценного члена общества, а для его изоляции. В квартире была гостиная, однако гости к Сахарову и Боннэр приходить не могли.

Трёхкомнатную квартиру в Москве у Сахарова конфисковали с находившимися там вещами. Насовсем.

Телефон – атрибут престижа в то время – в квартире появился только в 1986 году. Он понадобился, чтобы генсек Горбачёв лично позвонил Сахарову и сообщил об отмене ссылки. Государственные награды Сахарову не вернули, но это и неважно. Всё равно он остался в истории не столько физиком-оружейником, сколько правозащитником и политиком-гуманистом. Политиком-мечтателем. Я в 1990-м читал его проект реорганизации СССР в «Союз Советских Республик Европы и Азии». Тогда, ещё до распада СССР, этот документ показался мне оторванным от реальности анахронизмом. Сахаров никогда не был радикалом, никогда не был революционером. Он всегда был немного идеалистом, грезящим о лучшем будущем для человечества. Не больше и не меньше.

Мне музей понравился. Меня с юности интересовала и вдохновляла личность этого человека, прошедшего неординарный путь от обласканного властью учёного до преследуемого диссидента. Я словно ненадолго вернулся туда, где то ли я сам был моложе, то ли перед страной брезжила надежда на лучшее будущее. Пожалуй, верно и то, и другое. Стоит экскурсия в светлое прошлое всего 100 рублей.

* Горьким, если вдруг кто забыл, Нижний Новгород назывался с 1932 по 1990 год

От забора до обеда

Обещанное разверзновение хлябей пока не начиналось, и я отправился в центр. Доехал до Алексеевской улицы, по которой прежде не хаживал. Она сохранила немало застройки второй половины XIX и начала XX века, особенно на нечётной стороне.

На улице Пискунова моя следующая цель – Русский музей фотографии. Оцените замах: не нижегородский, даже не российский, а русский. С ГРМ потягаться решили, что ли?

Небольшая такая дорожная камера. Карманная, практически. Если нужно показать, насколько изменилась фотография за полтора века, берём этот экспонат и мобильную фотолабораторию в виде портшеза из туринского музея кино.

Бывший владелец аппарата Максим Петрович Дмитриев (1858–1948) – известный нижегородский фотограф, прославившийся прежде всего своими нестудийными работами – снимками волжских пейзажей, архитектуры и различных событий. Считается одним из зачинателей фотожурналистики в России. В доме, где размещалось его ателье, в 1992 году музей и открыли. Он довольно сильно отличается от сравнительно недавно посещённого ярославского. Там – про технику и технологию, а уж такого харизматичного носителя «музейного начала», как Владимир, ещё поискать. Здесь – больше про искусство фотографии. И как-то… невнятно, что ли. Я не слишком проникся, и претензию на общенациональный масштаб не оценил. Для провинциального музея – нормально.

Вышел на Большую Покровскую (музей от неё в двух шагах) – тут-то наконец в начале четвёртого часа полило. Но хватило ливня ненадолго. Вполне можно было ехать в Гороховец – полчаса переждал бы где-нибудь.

Люди на правом краю снимка любуются, как кто-то фотографируется с «Весёлой козой», которую в 2015 году «доил» Джей.

Это я уже вышел из «Столовой №1». Она по-прежнему радует возможностью быстро и сравнительно бюджетно поесть в самом центре Нижнего. Время позднеобеденное, а дома я буду только к ночи.

От «сушки» до теплушки

Трамвайный музей, о котором я узнал в прошлом году, нынче «временно не работал». Во всяком случае, так утверждал «Яндекс», а другие источники я не проверял. Однако нашлась достойная альтернатива – музей «Паровозы России». Вот опять Россия; чего они тут зациклились на этом? Да и некорректно это: в основном здесь представлена техника иного исторического периода. Скорее, это можно назвать «Паровозы СССР».

Находится музей сильно на отшибе. Добраться проще всего на электричке до платформы «Сортировочная» (две остановки в направлении Москвы), затем минут восемь пешком. По дороге на улице Гороховецкой встретится коммерческое здание, оформленное в паровозной тематике.

Паровоз здесь очень условный. Противовесы на бегунковых колёсах – очевидное излишество, говорящее о непонимании автором произведения смысла этой важной детали. Пойдём-ка лучше смотреть настоящие машины.

Стенд у входа предлагает оплатить 100 рублей по QR-коду, но контроля никакого нет.

Краткий обзор начнём с красивого локомотива, хорошо знакомого по многочисленным станционным памятникам.

Совсем не попадался в городах и весях другой паровоз – более ранний, но не менее прославленный. Он отличался простотой в обслуживании, универсальностью и неприхотливостью, благодаря чему вместе с более тяжёлым и мощным «Л» составлял основу послевоенного грузового паровозного парка.

Несмотря на румынское происхождение, паровоз отечественный. Его разработали в 1933 году в СССР на основе удачной серии Э 1909 года, а после войны производство передали в страны «советского блока».

У паровоза нет возможности переключения передач: один ход поршня – один оборот движущих колёс. Поэтому у пассажирских паровозов колёса больше. За счёт этого такие локомотивы при сходной с грузовыми собратьями конструкции паровой установки могли развивать более высокую скорость. Если сравнить снимок выше со следующим, это хорошо видно.

Расплачивались они за это меньшей силой тяги. Но им большая и не нужна, чтобы таскать лёгкие пассажирские составы.
Моё открытие этого года – бестендерные паровозы.

Всё-таки «эстетическая составляющая» у них сильно хромает. Её с самого появления локомотивов этого типа принесли в жертву практическим надобностям.

Ь «эрь» – это не серия в обычном понимании, а совокупность разнообразных по конструкции маневровых и промышленных танк-паровозов. Поэтому у «эрь» множество вторичных индексов. В данном случае «В» означает парораспределительный механизм Вальсхарта-Гейзингера, а «Н» – постройку на Невском судостроительном и механическом заводе. Последний, несмотря на упоминание судостроения на первом месте, был крупнейшим производителем железнодорожных локомотивов в Российской империи.

Механизм Вальсхарта-Гейзингера – это система рычагов, которая управляет подачей пара в цилиндры, обеспечивая возвратно-поступательное движение поршня. Она составляет единое целое с кривошипно-шатунным механизмом, передающим крутящий момент на движущие колёса.

Пресловутые противовесы делались только на движущих колёсах, к которым крепились механизмы. Их назначение – сохранять центровку. Чем массивнее вращающееся вместе с колесом крепление кривошипов да шатунов, тем солиднее требуется противовес. Поэтому они на всех колёсах разные.

Паровоз – весьма хитромудрое достижение инженерии, едва ли не более поразительное, чем самолёт (сколь кощунственно это бы ни звучало). Ведь работает эта сложная конструкция исключительно на механике и теплотехнике. Электрические турбогенераторы для освещения появились на паровозах примерно в 1920-е, но для движения они не требовались. В первой половине прошлого века разрабатывали локомотивы с паровой турбиной в качестве двигателя и электрической трансмиссией – паротурбовозы. Но в серию ни один из этих проектов не пошёл.

В сущности, это не музей, а просто выставка железнодорожной техники – не только заглавных паровозов, но и другого подвижного состава.

Кстати о вагончиках, но уже не из моего детства (к счастью).

В такой будке внутренней площадью 17,6 м² и кубатурой 40м³ перевозили до 40 человек или 8 лошадей. Определённо, не хотел бы я путешествовать в столь стеснённых условиях. Да мне и не нужно. Вернусь на вокзал на электричке, а там у меня снова «Ласточка». Вот чего в толк не возьму. В версии «Ласточки», которая используется на МЦК, откидные столики есть. А на дальних поездах между Москвой и Нижним их нет. Ну, хоть сиденья со спинками имеются – и на том спасибо. Не больно-то они комфортны для четырёхчасовой поездки, но в теплушках и того не было.