17 июля 2023 (понедельник). Ольтрарно

Как я сошёл за своего

Флоренция – город не очень древний по итальянским меркам, но всё же с более чем двухтысячелетней историей. Считается, что поселение Florentia основал в 59 году до н. э. Юлий Цезарь для отставных легионеров. Есть мнение, что сделал он это, дабы присматривать за происходящим во Фьезоле, где гнездились его политические противники.

Название города буквально переводится с латыни как «цветущая», но по поводу его этимологии есть различные версии. Может статься, первоначальное имя было иным: о первых более чем полутора веках существования Флоренции ничего не известно. В хрониках она впервые появляется под 123 годом, когда здесь построили первый постоянный мост через Арно. Были и другие обычные римские сооружения, но ничего из них до наших дней не дошло. Однако точно известно, где находился амфитеатр. Он сохранился не столько в камне, сколько в городской планировке: 126-метровый овал поныне отлично угадывается среди в основном прямых улиц Флоренции.

Пишут, что средневековая застройка включила некоторые из арок амфитеатра. Не уверен, является ли раскрытая крупноблочная кладка на снимке античной.

Римская и раннесредневековая Флоренция располагалась на правом, северном берегу Арно. Здесь собор, Пьяцца Синьория с Палаццо Веккьо и большинство прочих достопримечательностей. На левый берег город (если понимать под ним оборонительные стены) перешёл только в XIV веке. Эта часть Флоренции называется Ольтрарно. Примерно такое же словообразование, что у римского Трастевере, только вместо приставки tras- (через) использована oltre- (за). Заарнье.

Выйти я постарался пораньше – до жары. Для начала заглянул к Палаццо Питти, куда мы с тёзкой-дотторе ходили в далёком 2012 году. Тогда тоже знойно было, но не как нынче.

Огромнейшее по меркам своего времени палаццо начал строить в середине XV века банкир Лука Питти. Однако закончить его он не смог: тщеславная затея превзойти соперников подорвала его финансы. Спустя 100 лет недостроенное, но уже обжитое здание купили Медичи, которым Питти собирался утереть нос. Они сделали его своей основной резиденцией вдали от шума и пыли центра города. Пишут, что в 1618–1631 годах дворец расширили, существенно удлинив фасад. Но выглядит он совершенно цельным. В XVIII веке добавили боковые крылья, превратившие Пьяццу Питти в парадный двор.

Отделали палаццо по тогдашней моде рустовым камнем, причём нарочито грубо обработанным, особенно в нижнем, самом видном ярусе. Возможно, так задумал автор первоначального проекта Филиппо Брунеллески, умерший за 12 лет до начала строительства. Однако искусствоведы отмечают, что здание не соответствует авторскому стилю создателя купола Санта-Мария-дель-Фьоре. Скорее всего, не обошлось без влияния Леона Баттисты Альберти – автора Темпио Малатестиано и ряда знаковых зданий Флоренции и Мантуи. Строил в итоге ученик Брунеллески Лука Фанчелли.

Туристам задвигают, что таким оригинальным образом Питти заявил о своём превосходстве над соперниками. Померился, так сказать, камнями. Подтверждений у этой версии нет. Да и с точки зрения здравого смысла жест чересчур непрозрачный.

Это единственная сохранившаяся из четырёх башен, защищавших мост Понте Веккьо, и она старше нынешней его версии. Когда Вазари в 1565 году строил свой знаменитый «коридор» от жилого Палаццо Питти до присутственного Палаццо Веккьо, владельцы башни – семейство Маннелли – категорически воспротивились её сносу. Снова заметим, что Медичи, к тому времени давно тосканские герцоги, ничего с этим поделать не смогли. Вазари пришлось огибать башню, выстроив вокруг неё галерею на консолях и создав один из хрестоматийных уголков города.

Бестуристно. Ещё нет половины девятого, а часов с десяти здесь даже в самую жару будет плотная толпа.

Нынешнюю версию существовавшего на этом месте с незапамятных времён моста открыли в 1345 году. Помимо коридора Вазари, её облик определяют дома на подпорках. Выглядят они сравнительно новыми, но традиция их постройки явно насчитывает немало веков. Строить новые или расширять теперь вряд ли разрешат, а что есть – это уже канон. Без них мост потерял бы бо́льшую часть своего колорита.

Консоли – обычный элемент и домов на берегу, выходящих непосредственно к реке.

Перейти Арно можно и вброд: воды в нём летом немного.

Но я бы не стал: водоросли, которыми покрыта вся мокрая часть плотины, наверняка очень скользкие. Впрочем, мне и не надо: я уже воспользовался мостом и дошёл до главной площади Флоренции – Пьяцца-делла-Синьория. Где не придумал ничего лучше, чем снять фонтан «Нептун» в контровом свете – прямо против низко пока что стоящего солнца.

В двух шагах есть куда менее популярная у туристов площадь с интригующим названием Сан-Фиренце. Дословно «Святой Флоренции». Однако искать в Римском мартирологе (это как святцы, только для католиков) святую с таким именем бесполезно: её никогда не существовало. А площадь есть.

История этого названия малость анекдотичная. Не позднее XII века на этом месте появилась церковь, посвящённая святому Флорентию. Вернее, одному из святых Флорентиев. По-итальянски – San Fiorenzo. Его искажённое имя и дало название площади. В XVII веке примыкающий к площади квартал получили под устройство монастыря ораторианцы. Старую церковь снесли, на её месте построили ораторий. Его и прочие помещения монастыря ныне занимают светские учреждения. В церковном ведении осталась только занимающая левое крыло комплекса церковь Святого Филиппа Нери, основателя ораторианского ордена. Её фасад на снимке выше. Средневековое с колокольной башенкой здание на заднем плане – Барджелло.

Церковь была открыта – зашёл. Барокко в центре Флоренции – скорее, редкость. Смотреть особо не на что, да и темно – подсвечены только алтари и выставка личных вещей титульного святого. Он, кстати, родился во Флоренции в 1515 году, но навсегда покинул её в 18 лет.

Рядом с колокольней выставляется фонарь соборного купола. Его верхушка на самом деле в полтора с лишним раза выше колокольни, но он находится значительно дальше.

Насколько я выяснил, поставили их для того, чтобы защитить палаццо от повозок, которые могли поцарапать стены. Обособленных тротуаров в то время не было, и пешеходам тумбы даже помогали. За ними можно было безопасно спрятаться от несущегося не разбирая дороги экипажа. Сейчас-то они только мешают ходить. Да разве кто в Италии станет убирать красивое?

Глубокомысленной цели на данном этапе у меня не было – я незатейливо прогуливался по знакомым местам, любуясь красотами.

В палаццо размещается совет I квартала Флоренции (исторического центра). Наверное, с этим связан транспарант на балконе, призывающий к освобождению Патрика Заки, копта-египтянина и правозащитника. Он учился в Болонье, а в 2020 году его по возвращении в Египет задержали по обычным для диктатуры обвинениям типа «подрыва безопасности» и «распространения ложных сведений». 18 июля (то есть завтра) ожидался судебный процесс над Заки.

Добавлено позже. Приговор, разумеется, был обвинительный, но спустя два дня Ас-Сиси помиловал злодея. Международное давление таки работает. Вроде бы Заки вернулся в Италию и закончил обучение.

Я уже упоминал, что «Сан-Пьер» – обычное для Тосканы именование святого Петра. Самой церкви XI века на площади нет: признали аварийной и снесли в 1783 году. Осталась только высокая лоджия первой половины XVII века, перестроенная в жилой дом с аркой.

Заглянул в бар поблизости выпить чашку кофе. Обычный непритязательный бар с кафельными стенами, куда туристам вход отнюдь не заказан, но тусуются по большей части местные. Полноценная камера нынче привлекает внимание, слово за слово – я сфотографировал синьору за стойкой.

Дальше у меня такой диалог состоялся с одним из завсегдатаев, решившим немного повеселиться за мой счёт.

– А теперь давай меня.
– Не, тебя не буду, только синьору.
– Это почему?
– Синьора красивая…

Прямо я ему ничего плохого не сказал, только намекнул, что не всякий раз получится безнаказанно поиздеваться над наивным иностранцем. А то ишь, моду взяли.

Синьоре мой ответ, видимо, понравился. Она крикнула кассиру, сколько с меня взять – 80 центов. Это не та цена, которую я заплатил бы здесь в иной ситуации. В туристических местах Италии в порядке вещей разные цены для приезжих и для своих. Разбег может быть значительным. В данном случае, думаю, раза в полтора. Сущая мелочь, но так приятно.

Я же говорил, что знание итальянского – пусть поверхностное, как у меня – штука полезная!

Хотел потом синьоре снимок отправить, но это настолько местечковое заведение, что в Google его контактов нет.

Придумал её художник Кле Абрахам – француз, с 2005 года живущий во Флоренции. У него теперь есть свой магазинчик на Виа Ольмо, где можно купить такие необычные сувениры и повесить в своём городе. Я проходил в пяти метрах от него за углом, но тогда не знал об этом.

Не совсем «Инферно»

Недавно довелось мне познакомиться с романом Дэна Брауна «Инферно». Действие его происходит в основном во Флоренции. И, что забавно, в Стамбуле, где я ещё погуляю позже. Это четвёртый роман про приключения профессора-супермена Роберта Лэнгдона, его сюжет тесно связан с «Божественной комедией» Данте и различными историческими памятниками. Кто читал или смотрел «Ангелов и демонов» или «Код Да Винчи», тот поймёт. «Инферно» тоже экранизирован, но этот фильм не оказался творческой удачей даже на фоне предшественников. Которые, прямо скажем, не шедевры, но хотя бы сделали хорошую кассу. Не в обиду Тому Хэнксу, которого я люблю и уважаю как актёра.

Флорентийский баптистерий – пожалуй, самое известное и посещаемое такого рода заведение в мире. Пизанский тут наверняка не сильно отстаёт, но у здешнего есть уникальное отличие. Только он имеет собственный (отдельный от собора) статус малой базилики. Построен в XI–XII веках. Форма – традиционный восходящий к Сан-Джованни-ин-Фонте восьмиугольник, стиль – привычная бело-зелёная тосканская романика. И это один из самых ранних её образцов – примерно того же времени, что и Сан-Миниато-аль-Монте. Потом кое-что доделывали-переделывали, но внешние изменения после XIII века минимальны. Разве что врата, оригиналы которых я смотрел намедни в музее, созданы в XIV–XV веках. В баптистерии сейчас стоят копии.

Шатровая кровля скрывает расписной купол. Точнее, восьмиугольный, как в соборе, свод – архитектура баптистерия и была «точкой отсчёта» для собора. Но купол закрыт на реставрацию, о чём меня честно предупредили при покупке Brunelleschi Pass.

Купол в 1250–1330 годах выложили золочёной мозаикой с изображением Страшного суда. Помнится, в Вене из реставрации сделали отличный аттракцион с подъёмом по лесам на самый верх. Хорошо бы и здесь подобное устроить, но увы. Да и какие леса выдержат такой туристический поток?!

Есть и открытые мозаики, хоть и не в таком масштабе. Типичная византийщина.

После Равенны могу строить из себя всё повидавшего знатока этого искусства. Что тамошние мозаики, что римские базилики, что нормандские церкви Сицилии – примерно одно и то же. Византийская школа, на протяжении веков менявшаяся сравнительно мало.

Главное в баптистерии – это купель. Вообще, в церкви главным должен быть алтарь. Серебряный алтарь Иоанна Крестителя унесли в музей, и там я его показывал. А тот, что стоит в скарселле, не слишком примечателен.

Вырезал её Бернардо Буонталенти во второй половине XVI века из цельного куска мрамора. С ней связан один из важных сюжетных ходов «Инферно». Увы, у меня не получилось представить себя Робертом Лэнгдоном, незаконно прокравшимся в баптистерий и моющим в купели бесценный артефакт. Народу вокруг многовато. Дэн Браун как-то организовал своему герою свободный от туристов день. Это несмотря на то, что баптистерий открыт для посещения ежедневно с 8:30 до 19:30, да ещё очередь стоит. С самого утра её наверняка не было, но я хотел прийти чуть позже, чтобы внутри было светлее. Потом, у меня была назначена встреча у собора с местной русской гидессой. Идти с ней на экскурсию я не собирался – это было то небольшое поручение (кое-что забрать и привезти), в обмен на которое я получил турецкую карточку.

Это, конечно, не наш бергамский папа Иоанн XXIII. Чего его святые останки могли забыть во Флоренции? Это Бальтазар Косса – антипапа времён Великого западного раскола и тот ещё хмырь весьма неординарный человек. Констанцский собор в 1415 году его низложил, предъявив длинный список обвинений, в котором не было разве что скотоложества. Никто, разумеется, всерьёз не думал, что понтифик занимался хотя бы большей частью перечисленного. Однако чтобы устроить импичмент викарию Христову, обвинение должно было выглядеть вопиющим. Что не помешало Коссе получить от нового папы Мартина V титулярную епископию. Судя по всему, Козимо Медичи симпатизировал ему: не только распорядился похоронить в статусном месте, но и потратился на хороших скульпторов и статую из золотосодержащего сплава.

Есть в баптистерии и памятники погребального искусства более раннего периода.

Странно, что не унесли их в музей вместе с остальными. Практика повторного использования римских саркофагов в Средние века была обычной. В первом находятся останки Гуччо де’ Медичи (умер в 1299-м), а во втором – флорентийского епископа Джованни да Веллетри (умер в 1230-м).

Соборные остатки

На площади возле собора постоянно стоят несколько машин скорой помощи.

Дежурят на случай, если кому-то из туристов поплохеет от жары? Мера предосторожности не лишняя. Но, во-первых, во Флоренции не настолько ценят туристов: одним больше, одним меньше – никто и не заметит. Во-вторых, хватило бы одной бригады, а машин много. Нет, дело в том, что прямо здесь, напротив баптистерия, располагается штаб-квартира Флорентийского достопочтенного архибратства милосердия. Его основали в XIII веке для помощи нуждающимся. Ныне братство играет значительную роль в системе скорой медицинской помощи в городе и в погребении малоимущих.

Моя следующая цель – соборная колокольня, на которую я много лет только заглядывался.

В 1298 году, одновременно с началом строительства собора, заложили фундамент колокольни. Она вынесена к фасаду, чтобы не «соревновалась» с большим куполом. Тот был задуман с самого начала, хоть и реализован только в первой половине XV века. В 1334 году Джотто ди Бондоне приступил к возведению колокольни по собственному проекту. Мы знаем его как величайшего живописца рубежа XIII–XIV веков. Но в те времена архитектура не считалась отдельной профессией, и в ней мог попробовать себя любой сведущий в изобразительных искусствах человек.

Инженерные навыки Джотто оказались недостаточно хороши: нарисовать и построить – не одно и то же. Его задумка была нереализуема: стены не выдержали бы конструкции, общая высота которой превышала 120 метров. Когда в 1337 году Джотто умер, не достроив колокольню, проект пришлось пересматривать. В частности, Андреа Пизано добавил для усиления стен трапециевидные пилястры.

Нижний ярус украшен шестиугольными барельефами на исторические темы, оригиналы которых я показывал в музее. Их задумал Джотто, а выполнили Пизано и другие мастера.

Небольшая очередь у входа – и вперёд. Точнее, вверх. Подъём по ярусам – есть где отдохнуть. Разве что спиральные лестницы по углам башни узкие, а потоки вверх и вниз не разделены. И, что досадно, везде мелкая сетка без единой дырочки. Похоже, сталь хорошая – иначе туристы где-нибудь да прогрызли бы.

Я так догадываюсь, что окончательный выбор стилистики фасада определила именно готическая колокольня. Они составили гармоничный ансамбль, из которого не выпадает и романский баптистерий.

Перекрытую съёмными решётками вертикальную шахту наверняка оставили для подъёма колоколов. Двери внизу невелики, однако шире окон с учётом расчленяющих их проёмы колонн.

От задуманного Джотто высоченного шатра его последователи отказались. Наверху пологая четырёхскатная крыша с невысоким тонким шпилем, устроенная точь-в-точь как в моём прошлом флорентийском жилье.

Крыша окружена балконом, но там тоже сетка.

Особенно я съёмкой на сей раз не увлекался – по означенной причине. Да и с купола виды немного лучше, потому что там смотровая выше: 92 метра против 82 на колокольне.

После обеда я снова вернулся к собору ради последнего аттракциона, включённого в Brunelleschi Pass – музея в расположенной под собором древнехристианской базилике. Церковь, посвящённую святой Репарате, основали не позднее V века и снесли в конце XIII века ради строительства нового грандиозного собора.

Из-за культурного слоя первоначальный пол Санта-Репараты ниже современного уровня собора на 2,7 метра. Даже с поправкой на толщину перекрытия в музее можно ходить с гордо поднятой головой; только высоко подпрыгивать не рекомендуется.

Получается, и после сноса сохранялся частичный доступ в древнюю церковь, ставшую криптой. Среди прочего, в Санта-Репарате есть и могила Филиппо Брунеллески, а он умер в 1446 году.

В целом, ничего выдающегося здесь нет. Идти не обязательно, но раз уплачено, то почему бы и нет.

После Санта-Репараты дают выйти в собор, минуя огромную очередь на бесплатном входе.

Циферблат часов – квадратная фреска со стороной 4,7 метра, созданная Паоло Учелло в 1443 году. Направление вращения стрелки обратное принятому ныне. Сутки в Италии тогда начинались с захода солнца, то есть каждый день в разное время. Поэтому механические часы приходилось постоянно подкручивать. Но это в любом случае было необходимо: точностью хода тогдашние механизмы не отличались.

Главное в соборе – разумеется, купол. Давеча я его с балкона снимал.

Снизу купол захватывается целиком, но с учётом масштабов сооружения выходит мелковато.

Святой Дух и все-все-все

Изрядно народу оказалось и в ближайшей к моему обиталищу базилике Санто-Спирито, куда я зашёл по пути перед обедом. В ней я не был с 2012 года. Помнится, тогда мы с дотторе здесь чуть не одни гуляли. Нынче охотников до второстепенных флорентийских достопримечательностей сильно прибавилось.

Наталья (та самая гидесса) сказала, что в этом году туристов на 30% больше, чем было до ковида. В Галерею Академии билетов-де нет на месяц вперёд. Видимо, она имела в виду «приоритетные» билеты, которые на 4 евро дороже и теоретически без очереди (по факту с ними тоже очередь, только меньше). Мы в своё время просто пришли туда утром и простояли недолго.

Особенно много – продолжаю излагать страшилки – американцев. У-у, понаехали тут в нашу Флоренцию! Тут не поспоришь: из неитальянской речи в городе чаще слышна английская. Даже не французская, а уж им-то Флоренцию вынь да положь. Мне кажется, французы её своей считают, потому что на гербе лилия. И соотечественники порой попадаются. Откуда они прибыли – другой вопрос.

Снимать внутри Санто-Спирито нельзя, и за этим следят. Вроде прежде только в капелле с деревянным микеланджеловским распятием запрещали. Но блюститель один, а церковь большая. Пока я готовился, он многозначительно подошёл ко мне – я закрыл объектив и сделал вид полнейшей невинности. А потом… Сами понимаете, из принципа :). Мне кажется, итальянцы в основном занимаются «вахтёрством» без большого энтузиазма. Нет у них необходимых для этого качеств. И к тем, кому во что бы то ни стало надо сделать снимок где нельзя, относятся с пониманием и сочувствием. Обязанности обязанностями, но когда бессмысленные запреты ломают людям кайф, это неправильно.

Интерьер не самый выдающийся, но и банальным его не назовёшь. Всё-таки сам Филиппо Брунеллески проектировал в 1428 году. Формально это кватроченто, но дыхание Ренессанса уже чувствуется в полную силу – особенно в дополнениях, аккуратно привнесённых последователями маэстро. Закончили работы только в 1482 году – через 36 лет после смерти Брунеллески. Пришлось оставить монетку.

Обедать никуда не пошёл. Устроил себе маленький праздник: купил на рынке – благо, от собора до него минут пять – дыньку, прошутто, черешни. Пришлось по дороге зайти в хозяйственный магазин за ножом, поскольку в жилье кухни нет. Заполировать прошутто с дыней молоком с тараллями – решение смелое, но кишечник справился. Почти не пикнул (там другая буква, но не будем углубляться в деликатные подробности пищеварения). И вино у меня оставалось, а оно при правильном употреблении способствует благополучному усвоению. Давеча это апулийское розато мне не понравилось, а с такой закуской на ура зашло. Но всё равно вино посредственное, как большинство апулийских.

Черешня осталась на десерт после ужина.

В три, отдохнув, отправился смотреть Санта-Репарату. Выходишь – словно в сауну попадаешь. Ветерок не охлаждает, а ещё больше нагревает. Я называю такую погоду «аэрогриль». Однако отдохнувший организм переносит жару куда лучше. Вполне можно жить, если правильно планировать пребывание на улице. Точно не целыми днями – это нельзя категорически.

По дороге зашёл проведать точку с видом на Понте Веккьо, о которой узнал только нынче. Она во дворике у гостиницы Lungarno.

Башню у моста на другом берегу видите? Называется Торре-дельи-Амидеи – по фамилии средневековых владельцев. Она жилая, первой половины XIII века. Не только в Болонье башни строили. Но во Флоренции ещё в конце XIII века приняли «градостроительный кодекс» и ограничили высоту частных построек. Даже уже построенное хозяевам пришлось частично разбирать. Неподалёку от места, где я снимал мост, есть другой «средневековый небоскрёб».

Табличка говорит о XII веке, но сведениям Википедии я в данном случае склонен доверять больше. Пентхаус наверху появился в ходе послевоенного восстановления. Центр Флоренции тогда лежал в руинах. И не потому, что бомбили. Немцы при отступлении взорвали кварталы близ Понте Веккьо, чтобы перекрыть доступ к нему. При этом сам мост остался цел – единственный в городе. Расхожая легенда о том, что пощадить его приказал лично Гитлер, ничем не подтверждается. По другим источникам, основная заслуга в сохранении Понте Веккьо принадлежала немецкому консулу во Флоренции Герхарду Вольфу (Василию Лановому не родственник). В честь него на мосту установлена мемориальная доска.

Как по мне, делать такую надстройку над средневековой башней – варварство. Видимо, в то время надавать по рукам владельцу было некому.

Смотреть Бэнкси я не пошёл. Художник интересный, но не из тех, кого обязательно видеть в оригинале.

На обратном пути из Санта-Репараты заглянул в церковь Оньиссанти (Всехсвятскую). Она, по счастью, не входит в число первейших городских достопримечательностей.

Неоренессансный фасад 1872 года с огромной геральдической лилией не должен вводить нас в заблуждение относительно возраста. Над порталом сохранился терракотовый барельеф с коронованием Марии, созданный знакомым нам по Пистое Бенедетто Бульони в 1510 году. Сама церковь ещё старше – второй половины XIII века. В XVII веке избарочена – да, такое случалось даже во Флоренции. Внутри это хорошо видно.

Дорого-богато. Тем удивительнее, что с 1571 года церковь францисканская. Обычно они вычурность не жаловали. Главный шедевр остался от предыдущих владельцев, гумилиатов.

Ещё одно распятие принадлежит кисти Тадео Гадди и написано им примерно в 1350-е.

Стало интересно, как фрески переносят на панели: не первый раз такое вижу. Выяснил. На лицевую сторону наклеивают ткань, чтобы фреска не рассыпалась. Затем либо снимают прилипший к ней самый верхний слой, либо аккуратно отделяют штукатурку целиком.

Сандро Боттичелли в Оньиссанти и похоронен. И с ещё одной знаменитой фамилией связана эта церковь.

Мореплаватель, давший своё имя Новому Свету, происходил из богатой банкирской семьи, жившей неподалёку от этой церкви и покровительствовавшей ей. Сам он поначалу занимался торговлей, в том числе снабжал третью экспедицию Колумба. Восхищённый сведениями об открытиях, немолодой уже Америго решил сменить профессию – освоил навигацию и устремил свой взор на запад. В свою первую экспедицию он отправился 45-летним. В отличие от Колумба, Веспуччи не командовал экспедициями. Он был картографом и штурманом. Его главное открытие – не новые земли, а доказательство, что они не часть Азии, но доселе неизвестный континент.

Хорошая, правильная церковь. Всё доступно. Всё разрешено. Всё бесплатно. Последнее, наверное, по недосмотру. А, ну да: это же францисканцы. Что ж, свою копеечку они честно заработали.

Снова отдохнул под кондиционером, снова пошёл гулять. На сей раз – в сторону Виллы Строцци, куда мы с братом Юрой сходили зимой 2020 года не слишком удачно.

Оборонительные стены Флоренции сохранились лишь фрагментарно, в том числе несколько ворот. Одни из них – Порта Сан-Галло на площади Свободы – я показывал в 2013 году. Другие – Порта Сан-Фредиано в Ольтрарно.

Подъём на холм меня конкретно упёк. Но я помнил, что «где-то тут» есть собачья площадка с колонкой. А что лакает итальянская собачка, то и русскому туристу не повредит. Там обычная водопроводная вода, для питья она пригодна. Умыться и намочить голову – тем более.

И было бы ради чего так страдать. Виды того не стоили.

Ночная несвежесть

Сегодня точно легче. Я с удовольствием сходил поужинать и после ужина не чувствовал себя совершенно измотанным. Потому собрался на ночную прогулку. А то зря монопод тащил, что ли? Прогноз на два часа ночи обещал 23 градуса. Пойду в час, пусть даже будет 25°. После 37° это одна сплошная радость.

В итоге прогулкой я остался не совсем доволен.

Во-первых, комфортно мне среди раскалившихся за день камней отнюдь не было. До 25° к ночи явно не остыло. За почти полтора часа интенсивной ходьбы – днём так ходить я бы точно не стал – я прилично взмок. Не настолько, как при подъёме на купол в самую жару, но вспотел. К тому же, поначалу был полный штиль: флаги висели не шелохнувшись, будто на фотографии.

Потом ветерок изредка доходил до приятного и рябил поверхность воды.

Во-вторых, во Флоренции ночью свежестью не пахнет в самом что ни на есть прямом смысле. Наполненные за день мусорки к ночи начинают крепко пованивать. Опустошат их только утром. Амбре было бы ещё сильнее, если бы не контейнеры нового типа.

Сам контейнер находится под землёй, наружу выступает только небольшой приёмник. Это и эстетичнее прежних баков, и отходы меньше нагреваются на солнце. Цивилизация, однако.

Продолжим.

В-третьих, не удовлетворила меня собственно фотографическая сторона. Нет у флорентийских улиц той ночной живописности, что я ловил в менее художественно продвинутых местах. Неуютно тут как-то. Разве что витрины интересные попадаются, этого не отнять.

Народу немало. Тусят и туристы, и местная молодёжь. Последние – особенно на Пьяцце Санто-Спирито. И, похоже, в основном со своим, хотя пара баров в начале третьего, когда я возвращался домой, работала.

А в Бриксене не так чтобы радикально, но прохладнее: чай, горы. Наверное, стоило туда поехать: от Бергамо расстояние сопоставимое. Да кто ж заранее знал?

---

< Пистоя

Уффици >