18 июля 2023 (вторник). Уффици

Два Микеланджело и один кран

В семь утра на улице хорошо. Дневной зной и вечерняя духота отправились отдохнуть – увы, ненадолго. До неизбежного прибытия первого примерно час, и этот час поистине драгоценен. Активно пользуются возможностью сделать пару шагов не вспотев и желающие вкусить туристических красот прекрасной Флоренции, и убегающие от инфаркта: выйдя на пробежку позже, они рисковали бы безотлагательно к нему прибежать.

Эту статую выполнил в 1984 году художник, самое интересное в котором – его имя: Микеланджело Пистолетто. Почему-то сразу вспоминаются Джулико Бандитто и Де Ля Воро Гангстеритто. Творение называется Dietrofront – сочетание слов dietro (позади) и fronte/front (перед) – и символизирует связь времён. Сами ворота Порта Романа были с утра неудачно освещены, и я их не снял.

К Порта Романа я отправился, чтобы сесть на 6-й автобус и доехать до Пьяццале Микеланджело (Буонаротти, а не Пистолетто). Там с ранья самые красивые виды на центр, потому что это высокий холм над рекой к востоку от этого самого центра.

Разумеется, не я один во всей Флоренции оказался такой умный.

Но на качестве видов необходимость делить их с коллегами не сказалась. Лёгкая дымка придала окрестным холмам романтическую смутность, но сконденсировать туман в городе, сил у утренней прохлады не хватило. Не в упрёк.

Ближний на снимке мост – Понте Веккьо. За ним прячется Понте Санта-Тринита, от которого видно только одну опору позади арок Коридора Вазари. Дальше Понте-алла-Карайя, Понте Америго Веспуччи (балочный), Понте-алла-Виттория и безымянный трамвайно-пешеходный. Да, во Флоренции есть безымянный мост. При всём неимоверном количестве достойных людей, ждуших увековечения их памяти в топонимике.

Виден отсюда и единственный сохранившийся значительный участок городской стены вдоль Виа Бельведере. На неудобных для застройки холмах Ольтрарно она никому не мешала, вот и не стали разбирать.

Внизу под площадкой есть ещё один фортификационный реликт – проездная башня Порта Сан-Никколо́, построенная в 1324 году.

Целых 45 метров. Пишут, что в XIV веке все башни были такое высокие. Фрейда на них не было: он только в XIX веке родился. В эпоху развитой артиллерии башни снизили, чтобы-де уменьшить их уязвимость. Тут мне не совсем понятно. Более низкая башня прочнее не станет, а попасть по ней не сильно сложнее. Разве что что обломки, падающие с высокой башни, опаснее для обороняющихся, чем если они полетят с чего-то более приземистого.

Розарий на склоне холма был по причине раннего часа закрыт. Пришлось любоваться немного странной и совершенно не вовремя (по нашим понятиям) цветущей сиренью.

Странный прибрежный «парк» (справа), геометрически правильно расчерченный частыми тропками, заинтриговал меня ещё на этапе планирования. На месте, однако, яснее отнюдь не стало, зачем так сделано.

До войны мост Понте-алле-Грацие, построенный в XIII веке, был старейшим в городе. Современное название он получил название по церкви церкви Санта-Мария-делле-Грацие, уютно устроившейся прямо на его опоре.

Этот мост единственный выдержал наводнение 1333 года, после которого Понте Веккьо пришлось строить заново. Многочисленные постройки на нём посносили ещё в XIX веке, чтобы пустить трамвай (первая версия флорентийского трамвая существовала с 1879 по 1958 год). Насколько понимаю, движению они не мешали, но создаваемые трамваем вибрации грозили этим хлипким конструкциям обрушением. После войны уничтоженный немцами мост восстановили в прежних формах – из железобетона, но с каменной отделкой.

С недавних пор у Понте-алле-Грацие есть необычное украшение.

Это работа того самого «портильщика дорожных знаков» Кле Абрахама. В 2011 году он самовольно установил здесь свою работу под названием Common Man («Обычный человек»). Её несколько раз снимали и возвращали, вандализировали, а с позапрошлого года она окончательно легализована. Помимо вторжения в охраняемую историческую среду, художника обвиняли в пропаганде суицида. Но он последовательно отвергал такую трактовку, указывая на то, что фигура не падает в воду, а уверенно движется вперёд, символизируя смелый шаг в неизвестность.

То ли дело памятник гарибальдийцам, павшим в столкновении при Ментане с французским «ограниченным контингентом» в 1867 году. Сразу видно, что никакой нехорошей пропаганды в нём нет.

Только не надо путать Ментану с Ментоной. Это городок рядом с Римом. Сложно сказать, почему флорентийский муниципалитет решил увековечить этот малозначительный эпизод Рисорджименто. Да ещё и в самом центре возле галереи Уффици у набережной памятник поставили, заодно переименовав небольшую площадь в Пьяццу Ментана.

Опять же не знаю, почему этот довольно узкий проход от набережной к площади Синьории заслужил гордое звание пьяццале. При чём тут Уффици – понятно: это внутренний двор здания, построенного во второй половине XVI века для размещения присутственных мест (uffizi). Строить его начинал Вазари, а заканчивали Бернардо Буонталенти и Альфонсо Париджи Старший.

Строительный кран на снимке – тоже достопримечательность. Он стоит здесь с 2006 года, так что я его вижу с первого посещения Флоренции. Поставили его для строительных работ в Уффици, которые давно уже должны были закончиться, но паче всяческого чаяния затянулись. Кран ныне почти не используется, но продолжает украшать собой пейзаж, торча в самом центре города в двух шагах от Палаццо Веккьо. Он даже обзавёлся аккаунтом в ужасно запрещённой социальной сети с картинками – так кто-то решил привлекать внимание к тому, что неэстетичную 60-метровую железяку пора бы убрать.

Добавлено позже. Кран демонтировали в июне 2025 года – до 20-летнего юбилея он не дотянул. Его заменят на менее привлекающий внимание строительный подъёмник. Ремонт в Уффици, как ни странно, всё ещё далёк от завершения.

Уффф

Музейная карьера Уффици началась в 1581 году, когда великий герцог Франческо I распорядился превратить лоджию на верхнем этаже в закрытое помещение для размещения своей коллекции произведений искусства и прочих редкостей. Эта галерея была доступна для посещения, поэтому может претендовать на звание одного из первых музеев мира. Сегодняшняя экспозиция, основанная на собрании Медичи, считается лучшей в мире коллекцией живописи флорентийского Возрождения, но отнюдь не ограничивается ни живописью, ни Возрождением.

Раз уж этому дню дан заголовок «Уффици», понятно, что заговорил о музее я не просто так. В списке до сих пор не посещённых мной знаковых объектов Флоренции галерея стоит на первом месте. Теперь уже стояла.

Билеты довольно дорогие – 25 евро. Пятёрку можно сэкономить, успев купить билет до 8:55 и незамедлительно проследовав в музей. При том, что касса открывается в 8:15. Поскольку очередь – дело непредсказуемое, я забронировал этот «раннепташечный» билет, для чего пришлось переплатить за него 4 евро. Итого получилась почти цена обычного билета, зато никаких очередей. А что с утра пораньше (касса по броням работает с 8:00), так я только рад. По факту очередь несмотря на весь наплыв туристов в городе оказалась не такой уж большой, вполне можно было успеть без бронирования.

Итак, Уффици.

В коридоре под проходными портретами знати выставлено римское искусство, чем его значимость здесь чётко обозначена. В самом деле, не за ним сюда ходить. Хотя интересные работы есть.

В Википедии приводится версия, что это не просто первый встречный сатир, а Ампел, отношения которого с Дионисом были более чем приятельскими.

В руках у него не кубок за выигранный забег, а от балды добавленная в XVI веке ваза. Оригинал держал стригиль – скребок для мытья в бане. В античные времена, напомню, мыла не было. На тело наносили масло, которое хорошо растворяло грязь, одновременно ухаживая за кожей. Затем всё это аккуратно соскребали.

Ниоба – героиня древнегреческой мифологии, которая некстати похвасталась подруге своими детьми, которых у неё было по разным источникам от 12 до 20. Мол, и учатся на пятёрки, и по дому помогают, и подписчиков в Тиктоке уже за миллион у каждого. Подруга – титанида Лето – обиделась, потому что у неё детей было всего двое. Зато это были не последние люди боги на Олимпе – Аполлон и Артемида. И Лето повелела им истребить всё потомство Ниобы. Что те ничтоже сумняшеся и проделали. Ну а что? Маму надо слушаться.

В 1583 году в Риме откопали скульптурную группу, изображающую Ниобу и её детей. Вообще, папы уже тогда предпочитали оставлять найденное в Риме себе – понимали ценность. Но у Медичи, как мы с вами помним, в Риме на холме Пинчо была вилла с приличного размера огородом. И там тоже кое-что находили, не только морковку и базилик. А что-то они, наверное, и покупали при возможности. То есть античное искусство во Флоренции – оно не потому что его здесь изначально было много (нет), а благодаря герцогам.

Когда в 1737 году Медичи вымерли, тосканская корона, а вместе с ней и вилла со всем богатейшим содержимым перешли во владение Лотарингского дома. А тот вскоре через мужа Марии Терезии влился в дом Габсбургов. Великий герцог Пётр Леопольд (будущий император Леопольд II) решил виллу продать, но перед этим потихоньку перевёз во Флоренцию все античные находки. Для размещения группы Ниобы он в 1770 году приказал оформить специальный зал.

Красивые интерьеры здесь вообще то и дело попадаются.

Самое-самое в этом плане – так называемая Трибуна (зал №18) – одно из первых помещений, устроенных Буонталенти специально для размещения коллекции Франческо I.

Внутрь зала уборщица баба синьора Роза не пускает, чтобы не натоптали. Шучу, конечно, но дело и правда в драгоценном полу из цветного мрамора.

А саркофаг в зале Ниобы заметили? Этого добра тут в ассортименте.

Это даже ближе к горельефу: очень глубокая резьба.

Впрочем, исскусствоведы полагают, что и римская скульптура – копия, а греческий бронзовый оригинал не сохранился.

Это тоже в Риме выкопали где-то неподалёку от церкви Санта-Тринита-деи-Монти – надо думать, на вилле Медичи.

Перейдём к теоретически главному – живописи.

Реставрация просто дивная. Захотелось пару фрагментов крупнее снять (очень рекомендую открыть и посмотреть в полном размере).

На Кватроченто задерживаться не будем, пойдём сразу в Возрождение, родиной которого Флоренция заслуженно считается.

Чтобы было понятно. Медаль выполнена рельефно и выкрашена золотой краской (оригинальная медаль была из бронзы). Как по мне, эксперимент на грани безвкусицы, но кто посмеет бросить камень в самого Алессандро ди Мариано ди Ванни Филипепи?

Есть, разумеется, и главный ученик Перуджино – Рафаэль. Он, кстати, не вызывает у посетителей такого ажиотажа, как Леонардо да Винчи, к которому и не подойдёшь особо-то. Как и к единственной известной законченной работе Микеланджело (не Пистолетти) в жанре станковой живописи.

Я, признаться, вообще не знал, что он таким баловался. Всё же куда более известны его скульптурные и фресковые произведения.

Не все художники прониклись идеями Возрождения. Пьеро ди Козимо, современник Перуджино, остался верен кватрочентовой манере живописи, обогатив её приёмами тонкого выписывания, позаимствованными у голландцев.

Филиппо Липпи в Уффици тоже есть. Но он тут особо не выделяется на фоне шедевров.

У меня было представление, что Уффици больше. Не как Эрмитаж, конечно, но… Однако даже если бы я внимательно осмотривал всю экспозицию, это заняло бы всего чсов шесть. А я многое пропускал, заходя только в интересные залы: у меня был скачанный на сайте буклет с планом. Коридоры, правда, пришлось пройти все, поэтому снимков скульптуры так много. Итого получилось немногим более трёх часов с небольшими перерывами на отдых от поглощения прекрасного. А больше и ни к чему.

Ещё есть терраса, на которую я в другой ситуации обязательно бы вышел. Несмотря на то, что она как бы только для клиентов кафетерия, которых обслуживают за столами. Да только выходить на улицу из кондиционированного музея… Ну его нафиг, как сказал Геракл, зайдя в Авгиевы конюшни.

Старая новелла

Хорошо гулять по кондиционированному музею. Из Уффици я вышел ничуть не уставший и более чем готовый гулять дальше. Вариантов у меня было два: сходить наконец-то в базилику Санта-Кроче или – тоже наконец-то – в базилику Санта-Мария-Новелла. Культурно-познавательная привлекательность их сопоставима, и я выбрал ту, где меньше народа. К тому же, Новелла на полтинничек дешевле.

Кондовый флорентийский ренессанс. Что называется, найдите десять отличий от Палаццо Питти. Да и от Палаццо Медичи-Риккарди, если уж на то пошло.

С чем связано появление этого креста, не вполне ясно. Примерно во всех версиях упоминается Пётр Веронский (1206–1252), но кто под его предводительством сражался во Флоренции и с какими именно еретиками – вопрос дискуссионный.

Строить большую Т-образную базилику доминиканцы начали в 1279 году. 18 октября, между прочим. Дело двигалось небыстро, и до освящения оно дошло только в 1420 году. Церковь была готова, но фасада ешё не было. Его почти всегда оставляли напоследок, поскольку для отправления культа он не слишком надобен. Главное, поскорее начать служить, чтобы создасть приток средств от операционной деятельности. Выручка позволяла начать заниматься внешней отделкой. Однако зачастую ей находилось лучшее применение, и фасад либо вообще не появлялся, либо не доделывался. Санта-Мария-Новелла этих проблем благополучно избежала, но поскольку уже наступило Кватроченто, у добропорядочной готической базилики появился фасад, в котором наряду с традиционными для Флоренции зелёными прямоугольностями и округлостями зримо проступили раннеренессансные черты. А именно, классический треугольный фронтон (как у пратской Сан-Франческо) и затейливые волюты, плавно связывающие ярусы фасада. Закончили его в 1470 году. В это время поблизости юный Леонардо задирал более старшего Перуджино, только что тоже поступившего в ученики к Андреа дель Верроккьо. Представляете?

Аркады слева и справа от церкви – это захоронения с саркофагами под арками.

Позднейшие переделки затронули только интерьер, да и то не сильно.

По статусу базиликой церковь стала только в 1919 году. Владеют ею по-прежнему доминиканцы – уже восьмой век. Службы регулярно проводятся, и, в принципе, можно попасть внутрь, не платя 7.50. Но собственно церковь не единственное интересное, что здесь есть, а всё остальное открыто только в туристическое время.

Альтарь сравнительно новый, XIX века. Выполнен в виде здания с характерным красным восьмигранным сводом с рёбрами.

Витражи в основном сохранились оригинальные XIV–XV веков.

Одно из важнейших произведений искусства в базилике – фреска «Троица», написанная Мазаччо в 1420-е. Это самый ранний образец росписи-обманки с использованием перспективы, которым восхищались даже такие искушённые современники как Филиппо Брунеллески. Увы, фреска была на реставрации. Очень цинично с её стороны. Пришлось довольствоваться очередным распятием работы Джотто, висящим в передней части главного нефа.

Ещё рекомендуют посмотреть на распятие Брунеллески в одной из капелл трансепта. Но это не столько потому что оно обладает выдающимися художественными качествами, сколько потому что это единственная созданная мастером деревянная скульптура. Обычно он таким не занимался, однако как-то раз увидел, что настрогал для Санта-Кроче его дружбан по римским похождениям Донателло, вознегодовал и сказал: «Я вас тут сейчас всех научу, как надо распятия вырезать!» То есть самомнения ему было не занимать, и, надо признать, причины у него для этого были.

Это распятие я не снял; так и осталось висеть.

С базиликой всё, идём в клуатр.

Вообще, клуатров три, но остальные не столь живописны.Обратите внимание на надгробные плиты, которыми занята значительная часть пола. Захоронений здесь великое множество, в том числе немало саркофагов (один виднеется в конце галереи).

За этими причудливыми окнами скрывается зал собраний капитула – так называмая Испанская капеллища (Cappellone degli Spagnoli).

Название Зелёный клуатр получил не из-за зелени (в большом клуатре её ещё больше), а из-за использования в оформлении зелёного мрамора и необычной гаммы здешних фресок. Они сильно пострадали от чудовищного наводнения 1966 года и заменены на копии, а восстановленные оригиналы Паоло Учелло экспонируются в бывшей трапезной, превращённой в музей со всякими церковными штуками.

Есть фрески и в Большом клуатре. Но это уже конец XVI века и даже ещё более поздние работы.

Теперь можно со спокойной совестью домой – обедать, отдыхать и пережидать самую жарищу.

Корсини – знатный флорентийский род, известный с XIII века. Здание с балюстрадой над фасадом – Палаццо Корсини, где до сих пор проживают потомки этой семьи.

Кудкудах Бельведерский

Программу на Флоренцию мне пришлось сильно порезать. Планировал-то я исходя из того, что в моём распоряжении будет весь световой день. Но на заметную его часть приходилось затворяться в кондиционированной комнате. Тем не менее, время во Флоренции пролетело, как ему и полагается, незаметно. Завтра утром уезжать, и напоследок я решил сходить в форт Бельведере – одну из двух крепостей, входивших в городскую оборонительную систему.

Костами здесь, получается, как и в Аквиле, называют улицы с большим уклоном. Хотя в плане уклонов до Аквилы, находящейся в сердце Апеннин, Флоренции далеко.

Галидей жил здесь совсем недолго. Дом куплен его сыном в 1629 году и принадлежал его наследникам до XIX века. Я обратил внимание на герб с лестницей, напоминающий о Скалигерах, но у них серебряная лестница с четырьмя перекладинами на красном щите. А это герб самого Галилея – красная лестницами с тремя перекладинами на золотом щите. Никакой связи со Скалигерами у знатной флорентийской семьи Бонаюти, от которой происходят Галилеи, не прослеживается.

«Форт» представляет собой небольшую бастионную крепость, построенную в 1590–1591 годах по проекту Бернардо Буонталенти. Она доминирует над садами Боболи, находясь восточнее них. При этом из садов крепость видно только в одном месте рядом с фонтаном «Нептун». В остальных частях парка её надёжно маскируют деревья на крутом склоне.

При постройке вершину холма фигурно вырезали в виде сложной звёздчатой крепости и укрепили стенами. Внутри них – выровненная площадка с одиноко стоящим Палаццо Бельведере.

В нём великий герцог Фердинанд II отсиживался во время чумы, бушевавшей в городе летом 1630 года.

С 1954 года объект находится в ведении регинального совета по туризму и используется как площадка для мероприятий и выставок. Посему на переднем плане снимка мы видим современное искусство – зверушку вверх тормашками, состыкованную с чем-то вроде двигателя. Похоже на алюминиевую отливку. И таких здесь много.

Устоявшеся название крепость, официально посвящённая Деве Марии, получила благодаря тому, за чем я пришёл – великолепным видам. Belvedere – [место, откуда] видно красивое.

За видами всё же стоит приходить пораньше. Сейчас, в начале восьмого, свет благоприятствовал съёмке только в восточном направлении.

Павильон под голубым куполом – это кофейный домик в садах Боболи. Сами сады не видно по той же причине, по какой из них не видно крепость. Они располагаются на довольно крутом склоне.

Народу было немного. Похоже, в основном это горожане, приехавшие отдохнуть в приятном месте вдали от суеты. Туристы (по крайней мере, иностранные) мало знают форт. В основном итальянцы сидели в лоджии палаццо, где работала кафешка. А я прошёл внутрь посмотреть выставку самовыраженческой движухи. Не скрою: ползающая по полу перевёрнутая коробка, из-под которой доносилось кудахтанье, вызвала улыбку (и название этой главы).

И всё это бесплатно, хотя даже заметное количество персонала на территории работает. По крайне мере, понятно, на что идут деньги, которые платишь за посещение Уффици.

Народу в траттории оказалось куда больше, чем вчера. Вроде с чего бы во вторник-то? Наверное, пришёл поздновато, уже ближе к восьми. С точки зрения итальянского ужина – в самый раз. Но я обычно стараюсь нагрянуть немного раньше, до основной волны. Пришлось немного подождать место, а потом у меня долго не принимали заказ. Кажется, официант просто забыл про меня, забегавшись.

---

< Ольтрарно

Модена >