18 июля 2023 (вторник). Уффици

Два Микеланджело и один кран

В семь утра на улице хорошо. Дневной зной и вечерняя духота отправились отдохнуть – увы, ненадолго. До неизбежного прибытия первого – примерно час, и час этот поистине драгоценен. Возможностью сделать пару шагов не вспотев пользуются многие желающие вкусить туристических красот прекрасной Флоренции и не только они. То и дело встречаются убегающие от инфаркта: выйдя на пробежку позже, они рисковали бы безотлагательно к нему прибежать.

Эту статую выполнил в 1984 году художник, самое интересное в котором – его имя: Микеланджело Пистолетто. Почему-то сразу вспоминаются Джулико Бандитто и Де Ля Воро Гангстеритто. Творение называется Dietrofront – сочетание слов dietro (позади) и fronte/front (перед) – и символизирует связь времён. Сами ворота Порта Романа были с утра неудачно освещены, и я их не снял.

К Порта Романа я отправился, чтобы сесть на 6-й автобус и доехать до Пьяццале Микеланджело (Буонаротти, а не Пистолетто). Там с высокого холма над рекой утром самые красивые виды на центр города и Арно.

Разумеется, не я один во Флоренции оказался такой умный.

На качестве видов необходимость делить их с коллегами не сказалась. Лёгкая дымка придала окрестным холмам романтическую смутность, но собрать туман в городе сил у утренней прохлады не хватило. Не в упрёк.

Ближний на снимке мост – Понте Веккьо. За ним прячется Понте Санта-Тринита – видна только одна опора позади арок Коридора Вазари. Дальше Понте-алла-Карайя, Понте Америго Веспуччи (балочный), Понте-алла-Виттория и безымянный трамвайно-пешеходный. Да, во Флоренции с её неимоверным количеством достойных людей, ждущих увековечения их памяти в топонимике, есть безымянный мост.

Виден отсюда и единственный сохранившийся значительный участок городской стены вдоль Виа Бельведере. На неудобных для застройки холмах Ольтрарно она никому не мешала, вот и не стали разбирать.

Внизу под площадкой есть ещё один фортификационный реликт – проездная башня Порта Сан-Никколо́, построенная в 1324 году.

Целых 45 метров. Пишут, что в XIV веке все башни были высокими. Фрейда на них не было: он только в XIX веке родился. В эпоху развитой артиллерии башни укоротили, чтобы-де уменьшить их уязвимость. Тут мне не совсем понятно. Низкая башня прочнее не станет, а попасть по ней не сильно сложнее. Разве что обломки, падающие с высокой башни, опаснее для обороняющихся, чем если они полетят с чего-то приземистого.

Розарий на склоне холма по причине раннего часа закрыт. Пришлось любоваться немного странной и совершенно не вовремя (по нашим понятиям) цветущей сиренью.

Странный прибрежный «парк» (справа), расчерченный частыми тропками как по линейке, заинтриговал меня на этапе планирования. Зачем так сделали, осталось навеки загадкой.

До войны мост Понте-алле-Грацие, построенный в XIII веке, был старейшим в городе. Современное название он получил по церкви Санта-Мария-делле-Грацие, уютно устроившейся прямо на его опоре.

Этот мост единственный выдержал наводнение 1333 года, после которого Понте Веккьо пришлось строить заново. Многочисленные постройки на нём посносили в XIX веке, чтобы пустить трамвай (первая версия флорентийского трамвая существовала с 1879 по 1958 год). Движению они вряд ли мешали, но сильные вибрации от трамвая грозили этим хлипким конструкциям обрушением. После войны уничтоженный немцами мост восстановили в прежних формах – из железобетона с каменной отделкой.

С недавних пор у Понте-алле-Грацие есть необычное украшение.

Это работа того самого «портильщика дорожных знаков» Кле Абрахама. В 2011 году он самовольно установил здесь свою работу под названием Common Man («Обычный человек»). Её несколько раз снимали и возвращали, вандализировали, а с позапрошлого года она окончательно легализована. Помимо вторжения в охраняемую историческую среду, художника обвиняли в пропаганде суицида. Он последовательно отвергал такую трактовку: фигура не падает в воду, а уверенно движется вперёд, символизируя смелый шаг в неизвестность.

То ли дело памятник гарибальдийцам, павшим в столкновении при Ментане с французским «ограниченным контингентом» в 1867 году. Сразу видно, что нехорошей пропаганды в нём нет.

Только не надо путать Ментану с Ментоной. Это городок рядом с Римом. Сложно сказать, почему флорентийский муниципалитет решил увековечить этот малозначительный эпизод Рисорджименто. Да ещё и поставили памятник в самом центре возле галереи Уффици.

Опять же не знаю, почему этот узкий проход от набережной к площади Синьории заслужил гордое звание пьяццале. При чём тут Уффици – понятно: это внутренний двор здания, построенного во второй половине XVI века для размещения присутственных мест (uffizi). Строить его начинал Вазари, а заканчивали Бернардо Буонталенти и Альфонсо Париджи Старший.

Строительный кран на снимке – тоже своего рода достопримечательность. Он стоит здесь с 2006 года, и я его вижу с первого посещения Флоренции. Смонтировали его для ремонтных работ в Уффици, которые давно должны были закончиться, но паче всяческого чаяния затянулись. Кран ныне почти не используют, но пейзаж он украшает собой исправно. Даже обзавёлся аккаунтом в ужасно запрещённой социальной сети с картинками. Так кто-то решил привлечь внимание к тому, что неэстетичную 60-метровую железяку в двух шагах от Палаццо Веккьо пора бы убрать.

Добавлено позже. Кран демонтировали в июне 2025 года – до 20-летнего юбилея он не дотянул. Его заменят на менее привлекающий внимание строительный подъёмник. Ремонт в Уффици, как ни странно, по-прежнему далёк от завершения.

Уффф

Музейная карьера Уффици стартовала в 1581 году. Великий герцог Франческо I распорядился превратить лоджию на верхнем этаже в закрытое помещение для размещения своей коллекции произведений искусства и прочих редкостей. Сюда допускали посетителей, поэтому галерея может претендовать на звание одного из первых музеев мира. Сегодняшняя экспозиция, основанная на собрании Медичи, считается лучшей в мире по живописи флорентийского Возрождения, но отнюдь не ограничивается ни живописью, ни Возрождением.

Раз этому дню дан заголовок «Уффици», понятно, что заговорил о музее я неспроста. В списке знаковых объектов Флоренции, где я ещё не побывал, галерея стоит на первом месте. Теперь уже – стояла.

Билеты довольно дорогие – 25 евро. Пятёрку можно сэкономить, успев купить билет до 8:55 и незамедлительно проследовав в музей. Касса открывается в 8:15 – действовать нужно быстро. Поскольку очередь – дело непредсказуемое, я забронировал этот «раннепташечный» билет онлайн, переплатив за него 4 евро. Итого вышла почти цена обычного билета, зато без очередей. А что идти с утра пораньше (касса по броням работает с 8:00), так я только рад. По факту очередь, несмотря на наплыв туристов в городе, оказалась не особенно большой. Вполне можно было успеть без бронирования.

Итак, Уффици.

В коридоре под проходными портретами знати выставлено римское искусство, чем его значимость здесь обозначена недвусмысленно. В самом деле, не за ним сюда ходить. Однако интересные работы есть.

В Википедии приводится версия, что это не просто первый встречный сатир, а Ампел, отношения которого с Дионисом были более чем приятельскими.

В руках у него не кубок за выигранный забег, а от балды добавленная в XVI веке ваза. Оригинал держал стригиль – скребок для мытья в бане. В античные времена, напомню, мыла не было. На тело наносили масло, которое хорошо растворяло грязь, одновременно ухаживая за кожей. Затем всё это тщательно соскребали.

Ниоба – героиня древнегреческой мифологии, которая некстати похвасталась подруге своими детьми, которых у неё было по разным источникам от 12 до 20. Мол, и учатся на пятёрки, и по дому помогают, и подписчиков в Тиктоке за миллион у каждого. Подруга – титанида Лето – обиделась, потому что у неё детей было всего двое. Зато это были не последние люди боги на Олимпе – Аполлон и Артемида. И Лето повелела им истребить всё потомство Ниобы. Что те ничтоже сумняшеся и проделали. Ну а что? Маму надо слушаться.

В 1583 году в Риме откопали скульптурную группу, изображающую Ниобу и её детей. Папы тогда уже предпочитали оставлять найденное в Риме себе – понимали ценность. Но у Медичи, как мы с вами помним, в Риме на холме Пинчо была вилла с приличного размера огородом. И там всякое находили, не только морковку и базилик. А что-то Медичи, наверное, и покупали при возможности. То есть античное искусство во Флоренции – оно не потому, что его здесь изначально было много (нет), а благодаря герцогам.

Когда в 1737 году Медичи вымерли, тосканская корона, а вместе с ней вилла с её богатейшим содержимым перешли во владение Лотарингского дома. А тот вскоре через мужа Марии Терезии влился в дом Габсбургов. Великий герцог Пётр Леопольд (будущий император Леопольд II) решил виллу продать, но перед этим потихоньку перевёз из неё во Флоренцию античные находки. Для размещения группы Ниобы он в 1770 году приказал оформить специальный зал.

Красивые интерьеры здесь вообще то и дело попадаются.

Самое-самое в этом плане – так называемая Трибуна (зал №18) – одно из первых помещений, устроенных Буонталенти для коллекции Франческо I.

Внутрь зала уборщица баба синьора Роза не пускает, чтобы не натоптали. Шучу, конечно, но дело и правда в драгоценном полу из цветного мрамора.

А саркофаг в зале Ниобы заметили? Этого добра тут в ассортименте.

Это ближе к горельефу: очень глубокая резьба.

Впрочем, искусствоведы полагают, что и римская скульптура – копия, а греческий бронзовый оригинал не сохранился.

Это тоже в Риме выкопали неподалёку от церкви Санта-Тринита-деи-Монти – надо думать, на вилле Медичи.

Перейдём к главному – живописи.

Реставрация дивная. Захотелось пару фрагментов снять покрупнее. Весьма рекомендую открыть и посмотреть в полном размере.

На Кватроченто задерживаться не будем, пойдём сразу в Возрождение, родиной которого Флоренция заслуженно считается.

Чтобы было понятно. Медаль выполнена рельефно и выкрашена золотой краской (оригинальная медаль была из бронзы). Как по мне, эксперимент на грани безвкусицы, но кто посмеет бросить камень в самого Алессандро ди Мариано ди Ванни Филипепи?

Есть, разумеется, и главный ученик Перуджино – Рафаэль. Он не вызывает такого ажиотажа, как Леонардо да Винчи, к которому не подойти. И у единственной законченной работы Микеланджело (не Пистолетто) в жанре станковой живописи – постоянная толпа.

Я, признаться, не знал, что он таким баловался.

Не все художники прониклись идеями Возрождения. Пьеро ди Козимо, современник Перуджино, остался верен кватрочентовой манере живописи, обогатив её приёмами тонкого выписывания, позаимствованными у голландцев.

Филиппо Липпи в Уффици тоже есть. Но он тут особо не выделяется на фоне шедевров.

Я почему-то предполагал, что Уффици больше. Не как Эрмитаж, но… Если бы я внимательно осматривал всю экспозицию, это заняло бы всего часов шесть. У меня был скачанный на сайте буклет с планом, и я многое пропускал – целые залы, если они не казались мне интересными. Коридоры, правда, пришлось пройти все, поэтому снимков скульптуры много. Получилось три часа с небольшим, включая короткие перерывы на отдых от поглощения прекрасного. А больше и ни к чему.

Ещё есть терраса, на которую я в другой ситуации обязательно бы вышел. Несмотря на то, что она исключительно для клиентов кафетерия, которые готовы раскошелиться на обслуживание за столами. Да только выходить на улицу из кондиционированного музея… Ну его нафиг, как сказал Геракл, зайдя в Авгиевы конюшни.

Старая новелла

Хорошо гулять по кондиционированному музею. Из Уффици я вышел ничуть не уставший и полный желания двигаться дальше. Вариантов у меня было два: сходить наконец-то в базилику Санта-Кроче или – тоже наконец-то – в базилику Санта-Мария-Новелла. Культурно-познавательная привлекательность их сопоставима, и я выбрал ту, где меньше народа. К тому же Новелла на полтинничек дешевле.

Кондовый флорентийский ренессанс. Что называется, найдите десять отличий от Палаццо Питти. Да и от Палаццо Медичи-Риккарди, если уж на то пошло.

С чем связано появление этого креста, неясно. Примерно во всех версиях упоминается Пётр Веронский (1206–1252), но кто и с кем сражался во Флоренции под его предводительством – вопрос дискуссионный.

Два обелиска на площади остались от огибавшей их скаковой дорожки. До середины XIX века здесь проводили ежегодное палио и другие состязания.

Строить огромную Т-образную базилику доминиканцы начали в 1279 году. 18 октября, между прочим. Дело двигалось с подобающей неспешностью, и до освящения дошло только в 1420 году. Церковь была готова, но только с половиной фасада. Его обычно оставляли напоследок, поскольку для отправления культа он не слишком надобен. Главное поскорее начать служить, чтобы пошла выручка от операционной деятельности. Она позволяла закончить внешнюю отделку. Однако зачастую деньгам находилось лучшее применение, и фасад либо вовсе не появлялся, либо не завершался. Санта-Мария-Новелла этих проблем благополучно избежала. Но поскольку уже наступило Кватроченто, у внешне мрачноватой готической базилики появился мало гармонирующий с ней фасад, в котором над добротной флорентийской готикой нижнего яруса отчётливо проступил ранний Ренессанс. А именно, классический треугольный фронтон (как у пратской Сан-Франческо) и затейливые волюты, плавно связавшие ярусы. Закончили его в 1470 году. В это время неподалёку в мастерской Андреа дель Верроккьо юный Леонардо задирал Перуджино, который был постарше, но также недавно поступил в ученики.

Аркады слева и справа от церкви – захоронения с саркофагами под арками. Такие же есть и на фасаде.

Позднейшие переделки затронули только интерьер, да и то не сильно.

По статусу базиликой церковь стала только в 1919 году. Владеют ею по-прежнему доминиканцы – восьмой век кряду. Службы регулярно проводятся, и, в принципе, можно попасть внутрь, не платя 7,50. Но здесь есть интересное и помимо самой церкви, и оно открыто только в туристическое время.

Первоначально хор был закрыт иконостасом, разобранным в третьей четверти XVI века. Зато теперь видны фрески Доменико Гирландайо (конец XV века), в создании которых, вероятно, принимал участие его ученик Микеланджело Буонаротти.

Высокий алтарь сравнительно новый, XIX века. Выполнен в виде здания с характерным красным восьмигранным сводом с рёбрами.

Витражи в основном сохранились оригинальные, XIV–XV веков.

Одно из важнейших произведений искусства в базилике – фреска «Троица», написанная Мазаччо в 1420-е. Это самый ранний образец росписи-обманки с использованием перспективы, которым восхищались даже такие искушённые современники как Филиппо Брунеллески. Увы, фреска была на реставрации. Очень цинично с её стороны. Пришлось довольствоваться очередным распятием работы Джотто, висящим в передней части главного нефа.

Рекомендуют осмотреть Распятие Брунеллески в одной из капелл трансепта. Не столько из-за его выдающихся художественных качеств, сколько потому что это единственная созданная мастером деревянная скульптура. Обычно он таким не занимался. Но однажды увидел, что настрогал для Санта-Кроче его дружбан по римским похождениям Донателло, вознегодовал и сказал: «Я вас тут сейчас научу Распятия вырезать!» Самомнения ему было не занимать. Надо признать, причины у него для этого были.

Это распятие я не снял; так и осталось висеть.

С базиликой всё, идём в клуатр.

Всего клуатров три, но остальные не столь живописны. Обратите внимание на надгробные плиты, которыми занята значительная часть пола. Захоронений здесь великое множество, в том числе немало саркофагов (один виднеется в конце галереи).

За этими причудливыми окнами скрывается бывший зал собраний капитула – так называемая Испанская капеллища (Cappellone degli Spagnoli).

Название Зелёный клуатр получил не из-за растительности, а из-за использования в оформлении зелёного мрамора и необычной гаммы здешних фресок. Они сильно пострадали от чудовищного наводнения 1966 года и заменены на копии, а восстановленные оригиналы Паоло Учелло экспонируются в бывшей трапезной, превращённой в музей со всякими церковными штуками.

Есть фрески и в Большом клуатре. Это уже конец XVI века и более поздние работы.

Теперь с чувством выполненного долга домой – обедать, отдыхать и пережидать самую жару.

Корсини – знатный флорентийский род, известный с XIII века. Здание с балюстрадой над фасадом – Палаццо Корсини, где до сих пор живут потомки этой семьи.

Кудкудах Бельведерский

Программу на Флоренцию мне пришлось сильно порезать. Планировал-то я исходя из того, что в моём распоряжении будет весь световой день. Но на заметную его часть приходилось затворяться в кондиционированной комнате. Несмотря на это, время во Флоренции пролетело незаметно. Завтра утром уезжать, и напоследок я решил сходить в форт Бельведере – одну из двух крепостей, входивших в городскую оборонительную систему.

Костами здесь, как и в Аквиле, называют улицы с большим уклоном. Хотя в плане уклонов до Аквилы, находящейся в сердце Апеннин, Флоренции далеко.

Галилей жил здесь совсем недолго. Дом куплен его сыном в 1629 году и принадлежал его наследникам до XIX века. Я обратил внимание на герб с лестницей, напоминающий о Скалигерах, но у них серебряная лестница с четырьмя перекладинами на красном щите. А герб самого Галилея – красная лестница с тремя перекладинами на золотом щите. Никакой связи со Скалигерами у знатной флорентийской семьи Бонаюти, от которой происходят Галилеи, не прослеживается.

«Форт» представляет собой небольшую бастионную крепость, построенную в 1590–1591 годах по проекту Бернардо Буонталенти. Она доминирует над садами Боболи, находясь восточнее них. При этом из садов крепость видно только в одном месте рядом с фонтаном «Нептун». В остальных частях парка её надёжно маскируют деревья на крутом склоне.

При постройке вершину холма фигурно вырезали в виде сложной звёздчатой крепости и укрепили стенами. Внутри них – выровненная площадка с одиноко стоящим Палаццо Бельведере.

В нём великий герцог Фердинанд II укрывался во время чумы, бушевавшей в городе летом 1630 года.

С 1954 года объект находится в ведении регионального совета по туризму и используется как площадка для мероприятий и выставок. Посему на переднем плане снимка мы видим современное искусство – зверушку вверх тормашками, состыкованную с чем-то вроде двигателя. И таких здесь много.

Очень напрашивалась в эту компанию коза с баяном, но увы: итальянцам этот образ незнаком.

Устоявшееся название крепость, официально посвящённая Деве Марии, получила благодаря тому, за чем я пришёл – великолепным видам. Belvedere – [место, откуда] видно красивое.

За видами всё же стоит приходить пораньше. Сейчас, в начале восьмого, свет благоприятствовал съёмке только в восточном направлении.

Павильон под голубым куполом – это кофейный домик в садах Боболи. Сами сады не видны по той же причине, по какой из них не видна крепость: они располагаются на довольно крутом склоне.

Туристы (по крайней мере, иностранные) редко знают о форте, и народу было немного. Похоже, в основном это горожане, приехавшие отдохнуть в приятном месте вдали от суеты. В основном они сидели в лоджии палаццо, где работало кафе. А я прошёл внутрь посмотреть выставку самовыраженческой движухи. Не скрою: ползающая по полу перевёрнутая коробка, из-под которой доносилось кудахтанье, вызвала улыбку (и название этой главы).

Всё это бесплатно, хотя даже заметное количество персонала на территории работает. По крайней мере, ясно, на что идут деньги, которые платишь за посещение Уффици.

Народу в траттории оказалось куда больше, чем вчера. С чего бы во вторник-то? Наверное, пришёл поздновато, ближе к восьми. С точки зрения итальянского ужина – в самый раз. Обычно я стараюсь нагрянуть немного раньше, до основной волны. Пришлось немного подождать столик, а потом у меня долго не принимали заказ. Кажется, официант забыл про меня, забегавшись.

---

< Ольтрарно

Модена >