10–12 июня 2023 (суббота–понедельник). Ярославль

Над Волгой

Большинство поездов прибывает в Ярославле на станцию Ярославль-Главный западнее центра города.

Снимал я это, конечно, не ввечеру, а в другой день: здесь автостанция западного направления. Вокзальное здание вписывается в каноны «сталинского ампира», однако присутствуют и мотивы классики XIX века. Арочность и центральная башенка напоминают о Николаевских вокзалах. Если подумать, архитектура 1950-х имеет немало общего с тем, что было за век до неё. И тогда при стареющем самодержце преобладали тенденции к консервативной унификации и шаблонности.

Жёлтые автобусы видите? Это городские. Они в Ярославле теперь все такие – похоже, недавно полностью обновили парк.

Перекрасили и маршрутки. Собственно, они перестали быть маршрутками и стали минибасами, включенными в общую систему транспорта. В Москве это сделали давно, после чего городские маршрутки почти вымерли. Троллейбусы же в Ярославле остались прежними – древними и от колес до штанг обклеенными рекламой.

Железная дорога от Москвы до Архангельска поначалу не была непрерывной. В Ярославле поезда переправляли через Волгу на пароме, и основной в городе была станция на пути к переправе. Сейчас это Московский вокзал, через который следуют поезда костромского направления. Со строительством в 1913 году железнодорожного моста главной стала прежде незначительная станция, открытая в 1898 году на дороге в Рыбинск. Ныне здесь проходит не только дорога в Архангельск, но и главный (северный) ход Транссиба. До его завершения железная дорога на восток шла через Рязань и Самару – по единственному тогда в среднем и нижнем течении Волги мосту возле Сызрани.

До 1900 года прокладкой рельсов на север от Москвы занималось акционерное общество, руководимое Саввой Мамонтовым (1841–1918). В 2008 году на привокзальной площади открыли памятник предпринимателю и меценату.

Железнодорожное строительство в те годы было «золотым дном»: огромные состояния на нём сколачивались буквально за несколько лет. Но Мамонтова оно не обогатило. К концу XIX века он полностью разорился и лишь благодаря знаменитому адвокату Плевако избежал тюрьмы за злоупотребления. Нарушения закона в управлении корпоративными финансами в самом деле имели место.

Кстати о финансах. На ночлег я устроился почти шикарно.

Гостиница «Волжская жемчужина» находится в буквальном смысле на воде, занимая реконструированный в 2005 году вокзальный дебаркадер 1950-х или 60-х годов. К нему добавили собственный причал и дополнительный корпус на стальных сваях, выполняющий роль ледолома – отсюда форма направленного против течения клина. Третий этаж в нём мансардный с видами сугубо на созвездие Волопаса. Там и был мой номер – самый дешёвый в гостинице. Точнее, 3500 рублей за ночь с завтраком. Да уж, «однако!» И мне ещё повезло, что 24 мая, узнав об отмене поездки в Вологду, я смог его ухватить. Видимо, кто-то отменил бронь. После я не видел в Ярославле ни одного минимально приемлемого варианта: популярное направление, да ещё длинные выходные. Милая барышня Анастасия на рецепции, пока меня оформляла, успела дважды ответить по телефону, что у них ни одного номера до понедельника нет. Интересно, сколько раз она с неизменным терпением повторила это за день.

Недостаток – полное отсутствие поблизости транспорта. До ближайшей остановки на Богоявленской площади чуть не километр в горку. С чемоданом совсем не подарок. Я на три дня поехал с одним рюкзачком, но ради скорости взял с вокзала такси. И даже оно подъехать к самому трапу не может: нижняя набережная – пешеходная.

И водопроводная вода мне не понравилась. Но это общеярославская беда, а не гостиничная. Единственный источник здесь – Волга. Вода в ней чистотой не отличается, так что хлорки сыплют не жалея. В душевой кабине и находиться неприятно, пока не принюхаешься.

Плюс такого расположения – ты уже на живописной Волжской набережной. До Стрелки – несколько минут неспешной прогулки.

В первое посещение цифры были «1004». А это был 2014 год. Что-то тут не сходится. Город считается основанным 2 августа 1010 года, и нынче ему стукнет 1013. Ага, значит, на клумбе вместо текущего возраста теперь год основания. Казалось бы, дело нехитрое – раз в год цветочки пересадить. В некоторых местах такое каждый день проделывают.

Сбоку и в архитектурной подсветке он лучше смотрится – не столь грузно.

Внутрь зайти я в этот раз не собрался. Может, за девять лет там что-нибудь достойное внимания появилось, но руки не дошли.

Чего не показывал, это Волжскую (Арсенальную) башню на береговом склоне.

Это одна из трёх сохранившихся башен городских укреплений, построенных в XVI веке и восстановленных при первых Романовых. Зачем они понадобились в глубоко тыловом городе, не особенно понятно. Да, во времена Алексея Михайловича были живы воспоминания о Смутном времени, когда Первое ополчение сражалось здесь с войсками Лжедмитрия II. Но от гражданской войны городские стены – так себе защита: никогда заранее не знаешь, в чьих руках они окажутся.

В 1840-е башню перестроили для размещения в ней городского арсенала – отсюда второе название. Сегодня в ней кафе. Я пошёл ужинать в гостиничный ресторан: цены примерно те же, а рейтинг чуть выше. И, что немаловажно, каждому постояльцу дают в него один – независимо от срока проживания – купон на 250 рублей. Соблазняются далеко не все: при полном бронировании номеров народу на ужине было немного.

Утро

До завтрака я успел ещё раз прогуляться по окрестностям.

Вдали маячит Октябрьский мост, а перед ним – речной вокзал. Позже я туда заглянул сделать панорамку.

Пользуясь вседозволенностью безлюдьем воскресного утра, без помех снял главную городскую площадь – Советскую (прежде – Ильинскую).

Обратите внимание, что зданию обкома, находящемуся в историческом центре города, не присуща обычная для таких учреждений внушительность. Оно имеет всего три обитаемых этажа и органично вписано в ансамбль площади. Проект мастерской В. Н. Шестопалова в 1983 году получил Государственную премию РСФСР.

3D-карты исторического центра в первый приезд не было. Она появилась на площади в 2017 году.

Интересно поразглядывать, отыскивая знакомые здания. Неподалёку от лежащего почему-то на боку парохода виднеется и гостиничный дебаркадер.

В центре площади находится Ильинская церковь, законченная в 1650 году.

Конечно, я её уже показывал. Только роспись крыльца крупно не снимал.

Ну… Фреске оратория Сан-Джованни на тот же сюжет уступит, пожалуй. Однако лепота же: ни души практически. Днём здесь не протолкнуться от туристов.

На юг от площади идёт широкий бульвар. Настолько широкий, что он не улица, а тоже площадь – Челюскинцев (бывшие Плацпарадная и Соборная площади). Ту часть, которая звалась Плацпарадной (по другим источникам – Парадной), занимает Демидовский сад. В нём ещё одноимённый столп стоит. И памятник «Жертвам белогвардейского мятежа», который девять лет назад у меня не получился из-за негодного освещения. В саду снимать вообще непросто: много тени от деревьев.

Любое выступление против советской власти большевики объявляли предсмертной конвульсией старого порядка и происками мировой буржуазии. Это далеко не всегда соответствовало действительности, но Ярославское восстание не было спонтанным протестом. Его организовал «Союз защиты Родины и Свободы» Бориса Савинкова с санкции командования Добровольческой армии, то есть царского генералитета. Большой поддержки у населения оно не получило – то ли от недостаточной подготовленности, то ли советская власть в июле 1918-го ещё не показала себя во всей красе. «Жертвы мятежа» – несколько десятков убитых восставшими большевиков и прочих советских работников. Самих участников восстания уничтожили почти всех – не столько при подавлении, сколько в последовавшем за ним терроре. Лучше бы спустя сто лет памятник стоял всем – без разбора, кто какую сторону занимал.

Прежде я прошёл бы мимо такого посвящения, но ныне позиция знатока доисламской истории Египта :) обязывает задержаться на нём. Александрия, в ранние века христианства бывшая его важнейшим центром, дала церкви немало именитых богословов. Первый из этих двоих был пламенным борцом с арианством. В 325 году Никейский собор объявил это учение ересью, однако не сказать, что христиане дружно взяли под козырёк и отказались от своих заблуждений. Потом, арианству благоволили римские императоры, которым всякие там соборы и подавно не указ. В основном из-за них искоренение неправильного понимания природы Христа растянулось на века. Афанасий также известен постулатом о пагубности опоры на знание и может считаться отцом-теоретиком религиозного мракобесия.

Это здание перестроили в конце XIX века из двух прежних. Оно известно как мужская гимназия, хоть пробыло ею сравнительно недолго. Затем стало реальным училищем – обсерваторскую башню возвели в 1912 году для его астрономического кружка. В 1943 году здесь открылся эвакуированный из Белоруссии медицинский институт. Когда на следующий год он вернулся на родину, в Ярославле появился собственный врачебный вуз. Обсерваторию любители-астрономы использовали до начала этого века. Сейчас она заброшена.

Учили и учат в Ярославле не только интересным и полезным наукам.

В так называемом особняке Вахрамеева – дворянской городской усадьбе конца XVIII века, перестроенной в 1870-е купцом И. А. Вахрамеевым – с 2007 года помещается духовная семинария. Это угол площади Челюскинцев с улицей Революционной. Очень подходящий для семинарии урбаноним: всякая успешная революция рано или поздно становится традиционалистской иконой.

Есть на этой улице ещё пара занятных объектов. Первый – «IT-покрути».

Выбираешь желание – они подобраны с учётом айтишной специфики – и трижды поворачиваешь табличку с ним. Я бы добавил для надёжности обпрыгать вокруг на одной ноге, поплёвывая через левое плечо. При этом создатели арт-объекта не обещают, что указанные действия как-то повлияют на выполнение желания. Похоже, и правда айтишники делали.

Темой ресторана является не XVI век, а фильм Гайдая. Почки заячьи «Верчёные» и икра баклажанная в меню имеются. Пользуется популярностью у туристов. Я-то по подобным местам не ходок. Мне пора в свой ресторан – завтракать. Восточным концом Революционная выходит аккурат к каскадной лестнице напротив «Волжской жемчужины».

Завтрак в воскресенье мне милая барышня Анастасия поставила на 8:30. Сначала сказала, что самое раннее оставшееся время – 9:30. Я заселялся одним из последних; ранние слоты уже разобрали. Но я достал свой план и заявил, что мне кровь из носу нужно выходить не позднее, чем в 9:50. Завтракать в 9:30 – слишком поздно. Наверное, она впечатлилась основательностью подхода. Не праздношатающийся турист, а серьёзный человек. Показать записанное на карточке время в ресторане меня не просили.

Завтрак здесь не шведский стол, а обслуживание по специальному утреннему меню без ограничений. Только напитки берёшь сам. Причём среди напитков стоит нечто игристое в бокалах. Популярностью оно не пользуется, поэтому совершенно выдохшееся. Или наоборот.

На второе утро я пришёл раньше – оно ещё нормально пузырилось. Пока долго готовили мои вареники, решил попробовать. Оказалась та же кава, что я брал за ужином в первый вечер по 260 рублей за бокальчик. Только не сухая, а послаще. Сухая мне больше понравилась. Вот и объяснение цене ночлега: в неё включено безлимитное испанское игристое.

На набережной тем временем чьё-то утро оказалось испорчено куда серьёзнее. Вряд ли это случилось ночью, раз до сих пор не высохло.

Может, люди со всех ног поспешали на кораблик, который как раз прошёл вниз по реке.

Там на завтраке вряд ли наливают. В городе же продают с восьми – вполне можно успеть метнуться. Или, может, на другое плавсредство торопились.

Тех, кто на этом прогуливается, точно не угощают. Зато им на время экскурсии выдают VR-очки, потому что с реки на высоком, поросшем деревьями берегу почти ничего не видно. В очках город показывают с высоты, как бы пролетая над ним. Аттракцион интересный, только у меня вопрос: зачем в нём нужен катер на подводных крыльях? Чтобы ветерком обдувало и рёв мотора в ушах?

Земляной город

Да что это я всё про алкоголь и прочие нехорошие зависимости. ЗОЖ – наше всё! На набережной вовсю тренировались бросающие курить лыжники.

Опознать никого не удалось – видимо, местные, а не сборники.

Стрелка, напомню, находится при впадении в Волгу Которосли. Река эта невелика, но в устье разливается сильно, образуя несколько островов. Один из них – Даманский. Название получил в 1969 году после соответствующих «событий». На этом острове по соседству со Стрелкой расположился парк с аттракционами.

Меня на Которосльной набережной ждали иные развлечения.

Здание, изображённое в левой части «фасада» – театр имени Волкова. О нём речь впереди. Сейчас – о церквях.

С 2014 года побелка на шатре пооблезла, а внизу, наоборот, подновили. Больше вроде ничего не изменилось. «Рубленый город» – это название исторического ядра Ярославля в границах существовавшего в первые его века детинца. Он стоял на возвышенности при впадении Которосли, где сейчас собор. Батый полностью его уничтожил – не осталось ни единого жителя. Однако Рубленый город сохранился и в топонимике, и в планировке. Треугольник, образованный Почтовой улицей, Которосльной и Волжской набережными – это он и есть. Куда больше по размеру Земляной город, соответствующий Ярославлю XVI–XVII веков. Он помещался внутри земляных валов с деревянными стенами. Последние ещё заменили в первой половине XVII века на каменные – те самые, от которых остались три проездные башни.

Спас на Городу (1672) тоже как стоял, так и стоит.

Здесь в первый приезд мы проходили, когда шли от «кремля» (Спасо-Преображенского монастыря) к собору. В монастырь я нынче идти не планировал, так что свернём-ка на бульвар, который называется улицей Андропова (ранее – Ростовской). На самом деле я в этот момент пошёл в другую сторону, чтобы вскоре ехать в Вятское, но мы ради целостности повествования виртуально продолжим прогуливаться по Ярославлю. Жёлтое здание за храмом – бывший Благородный пансион при губернской гимназии. Построенный в 1843 году, сегодня он производит впечатление заброшки.

Следующее здание на углу улиц Андропова и Революционной – бывшие Спасские казармы.

Ныне это военный госпиталь. Дальше улица Андропова продолжается без бульвара.

В перспективе маячит Казанский собор – о нём чуть позже. Из того, что ближе, бросается в глаза часовня в неорусском стиле.

Она стоит на небольшой безымянной площади с фонтаном в честь 1000-летия города.

Советский модернизм за фонтаном – западный фасад обкомовского здания, противоположной стороной выходящего на Советскую площадь. На юг от неё мы с вами уже прогулялись, а на север идёт Советская улица. Ранее называлась Пробойной (не путать с Пропойной) и Ильинской.

Здесь сохранилось кое-какая застройка XIX – начала XX века.

Самым приметным в центральной части Советской является монструозное здание под номером 6 – жилой дом для железнодорожников 1937 года. Монструозное впечатление оно производит даже не размерами, хотя на момент постройки здание наверняка было одним из самых крупных в городе. Мощу́, без которой в набирающем силу тоталитаризме никак, прежде всего должна была выражать вычурная декоративность.

Пишут, что архитектурным прообразом послужил палладиевский Палаццо-дель-Капитаньято в Виченце. Похоже.

Её я уже снимал, поскольку пройти мимо категорически невозможно. Только сейчас свет получше, поскольку это утренний снимок. Пишут, что вместо неё мог встать рабочий с костылезабивщиком, но в конечном счёте за палаццо закрепилось народное название «Дом с женщиной».

Если в этом месте свернуть с Советской на улицу Кедрова (бывшую Христорождественскую), то там найдётся церковь – ясен куколь, Христорождественская.

В оформлении этого храма впервые использовали поливные изразцы, ставшие отличительным знаком ярославской архитектуры. Я в этот раз с «главными» изразцовыми церквями ни разу не пересёкся. Да и не собирался: мы их все целенаправленно обошли в первый приезд. Церковь значительно перестроили в 1830-е, заменив позакомарную кровлю на четырёхскатную, а крыльцо – на классический портик. При реставрации в XX веке крыльцо вернули, но переделывать обратно крышу и возвращать угловые главки не стали. Церковь музеефицирована и доступна для посещения только группами по предварительной записи.

Разобрать, что там написано, я не смог – пришлось обратиться к Википедии. Оказывается, надпись подробно излагает обстоятельства поставления церкви. Около 1660 года к ней добавили колокольню необычного типа.

Она не только проездная, но и имеет надвратную церковь. MacCoffee – 3 в 1!

Выходя за пределы Земляного города, Советская проходит через Красную площадь с изрядной пожарной каланчой, которую я в 2014-м не смог снять из-за неудачного освещения. Нынче я снова оказался здесь сильно пополудни, так что каланча по-прежнему не запечатлена. Только Ленина попробовал снять на фоне «Дома с аркой» в контровом свете, да и то бестолково получилось.

Дом с аркой тоже жилой, построен он лишь едва раньше «дома с женщиной». Но стилистически совсем иной: это постконструктивизм. Елки и разросшиеся кусты перед ним я бы убрал: растительность в городе – это замечательно, но не когда она закрывает интересную архитектуру. Для этого достаточно и памятника, установленного в 1939 году. С его появлением арка, изначально замышлявшаяся как триумфальная, приобрела новое звучание. Про «триумфальное шествие советской власти» слышали, чай? Нет? Что говорите, статьи Ленина в школе не изучают?

На Советской и дальше немало интересного (она ещё далеко продолжается), но мы туда не пойдём.

Театр начинается с Волкова

Вернёмся на Советскую площадь – центр Земляного города. Если от неё пойти на юго-запад, это будет улица убитого восставшими председателя губисполкома Нахимсона, ранее – Рождественская (без Христа). Она мне опять же знакома: мы там завтракали перед отъездом в Кострому. Кафешки той давно уж нет, но дом в стиле декоративного модерна со статуями никуда не делся.

В первом этаже огромные витринные окна – явно для магазина в лучших старорежимных традициях. Выше, как положено, контора или жильё. 1910-е, да?

И да, и нет. Стены действительно старые, но изначально здание было сугубо утилитарным – складом или цехом. Весь декор появился при его перестройке в 2010-е. Получается, в 2014-м оно было с иголочки: магазин открыли в сентябре 2013 года к 200-летию основания торгового дома Елисеевых. Это считая от 1813 года, когда выходец из свободных крестьян Пётр Елисеевич открыл в Петербурге лавку. Всероссийская слава пришла к Елисеевским гастрономам много позже: они появились в столицах в начале XX века. Четыре статуи на фасаде являются упрощёнными повторениями скульптур магазина на Невском проспекте – аллегорий Торговли, Промышленности, Науки и Искусства.

С Торговлей ясно – это Гермес. А науку с кого лепили? Впрочем, то вопрос не к современным копипастерам, а к эстонскому скульптору и академику Адамсону. А он умер в 1929 году.

В перспективе улицы Нахимсона маячит Угличская башня «кремля».

При строительстве укреплений Земляного города в XVII веке в них включили и монастырь. От Угличской башни – второй из вышеупомянутых трёх сохранившихся – оборонительная стена шла на север примерно по линии современной улицы Первомайской, размашистой дугой охватывающей Земляной город с запада и севера. При екатерининской перепланировке стену снесли. Близ монастыря на её месте в 1813–1818 годах построили гостиный двор в виде двух корпусов и ротонды между ними. Уцелела половина северного корпуса вдоль Первомайской и ротонда (не покажу).

Тут много интересного. Но, во-первых, я не всё смог увидеть. Во-вторых, время для съёмки было неподходящее.

Кое-что от укреплений, однако, осталось.

Казалось бы, зачем в конце XIX века делать надвратную церковь в центре города? Это долгая и любопытная история. Для начала обратим внимание, что церковь как бы продолжает по линии ворот проездную Власьевскую башню Земляного города – третью сохранившуюся.

По преданию, над воротами башни с её внутренней стороны был написан образ Божией Матери «Знамение». Икона стала популярной, и чтобы к ней прикладываться, устроили площадку с лестницей, а затем и небольшую часовню. В 1861 году на месте часовни выстроили более просторную церковь, а в 1897 году ей придали нынешний эклектичный вид. Что при снесённых стенах оставили проход под церковью, может показаться странным, но и тому есть причина. Башня была фланкирована с севера ныне снесённым зданием, поэтому проход через неё оставался востребован. Он до сих пор используется, хотя сейчас необходимости в нём нет.

Власьевская башня сохранилась в более аутентичном виде, чем Волжская.

С южной стороны к башне примыкает большое здание, архитектурно маловыразительное, но тоже с интересной историей.

Распространено мнение, что граф и генерал-фельдмаршал Иван Петрович Салтыков был в данном случае только «номиналом». Фактически же здание с торговыми помещениями построили для себя его крепостные Соболевы, разбогатевшие на винной торговле. Это не достоверно, но есть косвенное подтверждение. После смерти графа Соболевы получили вольную и сразу стали юридическими владельцами особняка. Позднее здание неоднократно перестраивали; сейчас в нём размещается экономический факультет государственного университета.

На площади Волкова, также расположенной на линии стены Земляного города, находится Волковский театр. Полностью он называется «Российский государственный академический театр драмы имени Фёдора Волкова». Это федеральное учреждение культуры, отнесённое в 2019 году к «особо ценным объектам культурного наследия народов Российской Федерации».

Здание, что на снимке выше, построено в 1911–1917 годах, а театр номинально ведёт историю с 1750 года и потому числится старейшим русским театром. К громким эпитетам стоит относиться критически, и в данном случае для этого есть все основания. Давайте разбираться.

Первые попытки создать в России театр случились при Алексее Михайловиче. Впоследствии, с конца XVII века, крупные землевладельцы стали заводить у себя крепостные театры. Они до середины XIX века составляли основу театральной жизни повсеместно, кроме Петербурга. Играли в них, к слову сказать, не только холопы, но также любители из дворян, а порой и наёмные артисты. В первой половине XVIII века в Россию из Европы через прорубленное окно начали залетать антрепризы – преимущественно музыкальной направленности. Интерес публики к сценическому искусству значительно возрос при императрице Елизавете Петровне, введшей моду на культурные увеселения.

Созданный в 1750 году в Ярославле актёром и постановщиком Фёдором Григорьевичем Волковым проект действительно обладал признаками настоящего театра: репертуаром и постоянной условно профессиональной труппой, включавшей технический персонал. Однако существующий ныне в Ярославле драматический театр не является наследником волковского. Фёдора Григорьевича вместе с труппой Елизавета в 1752 году вызвала в Петербург, где они создали театр, позднее ставший Александринским. В Ярославле же театральная жизнь без Волкова пошла кое-как, а то и вовсе никак. Только в 1882 году – через 130 лет после его отъезда – открылся «Городской театр», преемником которого можно считать нынешнее учреждение культуры.

Получается, выдающейся театральной традиции в Ярославле не было, а «особо ценное культурное наследие» – выдумка. Верно, что профессиональному русскому театру положил начало Волков в 1750 году. Неверно, что театр, работающий в здании с красивым ампирным фасадом на площади Волкова, имеет к этому какое-то отношение. Когда они на своём сайте пишут «274 сезон», это не только полная ерунда, но и намеренное введение потребителя в заблуждение.

Тем не менее, я решил окультуриться. Почему нет? Рассудил, что к половине седьмого я досыта набегаюсь, а после театра будет самое то поужинать. 11 июня давали «этно-рок спектакль», поставленный к 200-летию со дня рождения Н. А. Некрасова (1821–1877).

Некрасова ярославцы считают своим, хотя родился он под Винницей, а жил и умер в Петербурге. Однако его отец владел селом Грешневом в Ярославской губернии, где по большей части прошло детство будущего поэта. Затем он учился в ярославской гимназии. Разбогатев на карточной игре (а отнюдь не литературными и издательскими трудами), Некрасов выкупил родительское имение, к тому времени конфискованное за отцовские долги. В Грешневе он предавался той же утехе, что в Александровской слободе – цари. Я про охоту, если что. А потом после ужина шёл слушать, как над Волгой раздаётся стон бурлаков.

Что касается спектакля – по крайней мере, это было значительно лучше, чем в Хабаровске. Больше ничего не скажу. Ежели охота, сам посмотрите отрывок – он даёт достаточное представление.

И нет, ничего плохого я следующим снимком в виду не имею.

Далеко не каждый театр удостоился увековечения на чугунном канализационном люке.

Фото на память, или Память на фото

На понедельник после возвращения из Тутаева у меня оставались два важных дела. Для начала – зачекиниться на трамвае, что мне прежде не удавалось.

Трамвайная сеть Ярославля, существующая с 1900 года, дышит на ладан: три маршрута обслуживают дальнюю периферию. Пути разбиты, вагоны старые, ходят без транспондеров. Долго мне это терпеть не пришлось: в моих планах было только проехать одну остановку и оплатой поездки внести посильный вклад в выживание этого вида транспорта. Пристойного снимка не получилось.

Закончив это важное дело, я оказался поблизости от вьетнамской едальни «Нэм Фо», где у меня был запланирован поздний обед отнюдь не ухой из волжских стерлядок. Её, по-моему, в Ярославле подают только в одном ресторане. Но я столько не зарабатываю, чтобы туда ходить. Я бы и в ресторан гостиницы «Модерн» не пошёл, откровенно говоря.

На Пушкина я оказался, потому что снова шёл к площади Волкова. Её с улицей Советской соединяет улица Трефолева. Прежде она называлась Варваринской, а Лев Николаевич Трефолев (1839–1905) – ярославский литератор и краевед.

Помните, что я Казанский собор обещал, когда показывал улицу Андропова?

В 1609 году Ярославль выдержал осаду войск Лжедмитрия II. Каким-то образом это увязали с заступничеством Казанской иконы Божией матери. Без него на Руси вообще мало что хорошее обходилось. И в 1611 году на северо-западной окраине Земляного города заложили деревянный храм для Ярославского списка иконы, впоследствии утраченного. При храме построили кельи для монахинь Рождественского монастыря, которые обездомели во время осады.

В 1820-е монастырь принялись перестраивать в классическом стиле.

Архитектура этого храма идеально подходила для устройства планетария, что и было сделано в 1948 году. Проработал он аж до 2011 года, когда в Ярославле появился новый и куда более технически совершенный планетарий. Деревянная звонница на снимке говорит о том, что 60-метровую колокольню, разрушенную при артиллерийском обстреле восставшего города в 1918 году, пока не восстановили.

Симпатично, но без откровений. Собственно, Казанский монастырь не был самоцелью, я чисто по пути в него заглянул. А аккурат напротив него обнаружил нечто более экзотичное для наших палестин – недавнюю пристройку к старому зданию, украшенную тремя гаргульями.

Возмущения по их поводу было немало. Сводилось оно по большей части к неподобающему соседству нескрепных тварей с божьей обителью. Святая Русь совсем было собралась рухнуть, да тут митрополия явила неожиданную широту взглядов и высказалась в том духе, что её подобные архитектурные украшения ни в малейшей степени не беспокоят. На том дело и закончилось. К слову, гаргульи – обычный элемент именно храмовой архитектуры. Но то у еретиков-духоотступников.

А шёл я к музею фотографии, и это моё последнее важное дело в Ярославле. Он на Трефолева, практически на углу Советской. Музей создал на базе своей выдающейся коллекции фотограф Владимир Дорофеев. История аналоговой фотографии освещена там в мельчайших деталях. Я взял экскурсию (ценник за неё очень гуманный) – в качестве экскурсовода мне предложили на выбор девочку-сотрудницу и самого основателя. Угадайте, кого я выбрал.

Было интересно, легко и приятно. Мы едва ли не больше проговорили, что называется, «за жизнь». Это несмотря на то, что Владимир не лишён обычной для людей в возрасте склонности ворчать на «всё развалили», а мне подобные контестации малоинтересны. Ответив на не слишком каверзный вопрос, я выиграл сувенирный брелок из одноразовой кассеты от фотоплёнки. Вот уж не думал, что давным-давно полученные знания по оптике мне пригодятся таким образом. Задержался я там сильно дольше, чем рассчитывал – к поезду пришлось брать такси.

Свой верный «кэнон» я в музее не светил и уже было решил, что его миссия в этой поездке завершена. Но на Московском вокзале не удержался запечатлеть фотоуголок.

Когда я стал вострить лыжи в сторону Ярославля, оказалось, что билетов в Москву на последний вечер длинных выходных нет. Пришлось схитрить. Была проходящая «Ласточка» из Костромы, на которую билеты из Ярославля не продавали, но от самой Костромы они были. Выходило дороже, но куда деваться? Были некоторые сомнения, не скрою. По правилам я имею полное право садиться и сходить где угодно в пределах действия билета. Только откроют ли вагон, если посадка в Ярославле не предусмотрена?

В итоге всё прошло благополучно. Я не один такой умный оказался. Да и проводники привыкшие; не удивляются, что в Ярославле садятся пассажиры с билетами от Костромы.

---

< Александров

Вятское >