3–4 мая 2023 (среда – четверг). А́квила

Что за птица

Название города А́квилы в итальянском языке включает определённый артикль: L’Aquila. Насколько я понимаю, в современной грамматике это обязательно для топонимов, имеющих нарицательное значение (aquila – орёл). Та же история с городом La Spezia в Лигурии и Казале в Бриндизи. Церковь в последнем называется Santa Maria del Casale – тоже используется артикль. В русском языке для таких итальянских городов нормативны оба варианта: и с артиклем, и без. Мне больше нравится без: так оно для нашего уха благозвучнее.

Орёл изображён и на городском гербе Аквилы (справа), но название произошло не от него. Эта местность у подножия гор, богатая источниками, издревле именовалась Аквилис (от лат. aqua – вода). Для города взяли существовавший топоним, несколько изменив его, чтобы потрафить Конраду IV. На имперском гербе Гогенштауфенов тоже красовался орёл, только двуглавый и не столь упитанный.

Герб необычный: у него нет ни обрамления веточками, ни венчающей щит короны. Зато есть патрицианская корона на самом щите. Она символизирует историческую особенность Аквилы: с самого основания та была самоуправляемым городом. Девиз «Immota manet» («Стоит твёрдо») из Вергилия добавлен на щит в XVIII веке. Значение надписи PHS утрачено; есть лишь догадки на её счёт.

Возраст Аквила имеет по итальянским меркам детский. Легенда гласит, что основание её было совместной инициативой 99 окрестных поселений. Легенда подтверждается документами – с той оговоркой, что поселений было 71. Они-де устали от произвола нормандско-швабских баронов и общими усилиями поставили неподалёку от развалин античного Амитернума новый город. Разрешение на это дал в 1254 году король Конрад I – сын Фридриха II. Того не алчность вассалов раздражала: то не его забота. Он стремился получить противовес влиянию папы в лице города, который будет всем ему обязан. Примерно такую же махинацию хотел провернуть, как гвельфы с Алессандрией в прошлом веке.

Мы с вами помним, что Сицилийское королевство у веротерпимых Гогенштауфенов отняли оголтелые католики Анжуйцы. И принялись раздавать наши итальянские земли всяким французским проходимцам. История Аквилы позволяет нам взглянуть на эти события с другой стороны и лишний раз убедиться, что все монархи более-менее одним миром мазаны (не только буквально). Аквилу в 1259 году угораздило встать в споре сильных мира сего на сторону папства. Неаполь далеко, а до Рима по прямой – 90 километров. В этом смысле замысел Конрада IV себя не оправдал. Тогда «хороший» Манфред Сицилийский в 1259 году сравнял новый город, толком ещё не обустроенный, с землёй. Буквально камня на камне не оставил. А «плохой» Карл Анжуйский в 1266 году, едва получив корону и ещё не победив Манфреда, распорядился Аквилу восстановить. Вопреки возражениям баронов и примкнувшего к ним папы. Получается, у города две точно известных даты «рождения».

Легенда о 99 поселениях, принявших участие в основании Аквилы, нашла отражение в «Фонтане 99 струй», впервые созданном в 1272 году и впоследствии неоднократно переделанном. Облицовка стен, например, датируется XV веком. Она выполнена из местного камня двух оттенков: светлого и насыщенно-розового. Такое сочетание – «визитная карточка» архитектуры Аквилы. Даже в современных зданиях, построенных из других материалов, эту традицию чтят.

Фонтан служил и для набора воды, и для стирки. Аж до начала XX века здесь мыли порты.

Вдоль трёх стен, окружающих четырёхугольную площадь неправильной формы, расположены 93 маскарона с трубками. Ещё 6 трубок не имеют архитектурного оформления. Они понадобились, скорее всего, чтобы подогнать общее число под позднюю легенду. Часть маскаронов (они не повторяются) помельче и на вид старые.

Часть – новые и крупнее.

Съёмка у меня не особо удалась, потому что руки кривые сильно облачно было, да высокие стены дополнительно затеняют. Когда фонтан хорошо освещён, очень симпатичные снимки получаются; я видел.

Толщина стен невелика, но они доказали свою эффективность. В XV веке, когда Анжуйская и Арагонская династии долго спорили за юг Италии, Аквила успешно выдержала длительную осаду.

Здесь как раз видна невыдающаяся толщина. В эпоху примитивной артиллерии чего-то большего и не требовалось. К концу же XV века вертикальные стены полностью морально устарели. Обнесение городов сплошной преградой тогда почти прекратилось из-за того, что бастионная фортификация для этого слишком затратна. Для обороны стали строить сравнительно компактные крепости, поддержанные системой фортов. Ставшие ненужными и мешавшие городскому развитию стены в основном посносили. Остались они там, где городу внутри них не было тесно. Например, в Читтаделле. Да и Рим до конца XIX века неплохо помещался внутри Аврелиановых стен. Аквила тоже из таких: при периметре около 5,5 километров территория внутри стен – 157 гектаров. К середине XVIII века её застроили едва наполовину.

Неукреплённые ворота, что на снимке выше, пробили для доступа к железнодорожной станции, открытой в 1875 году. Она несколько поодаль от современного центра города. Это не значит «далеко»: не настолько город велик, его современное население 70 тысяч человек. Однако с чемоданом по здешним косогорам гулять неудобно, и по прибытии из Сульмоны я рассчитывал на автобус. Он ушёл раньше времени, но и поезд на сей раз не подвёл, прибыв раньше минуты на три.

Здание на заднем плане – Палаццо Эмичикло. Перестроенный в 1888 году францисканский монастырь ныне является резиденцией регионального совета Абруццо. Аквила – административный центр региона.

Ещё до гостиницы не дошёл, а уже столько красот. Да, до гостиницы. Если прежде я везде останавливался на две ночи (исключая техническую ночёвку в Риме), Аквилой начинается часть поездки, в которой я нигде не задерживался и переезжал ежедневно. А на одну ночь мне удобнее классическая гостиница, а не «бибишка» и не апартаменты. По уму-то, стоило поблизости от вокзала остановиться: по логистике это было бы удобно. Но мне показалось, что это слишком уж на отшибе: места там реально дикие. Ночёвка в центрально расположенной «трёшке» San Michele оказалась сравнительно накладной (69 евро – только в Риме было дороже за ночь). Проживание в Аквиле дороговато из-за скудности предложения. Что может показаться странным: город богат на достопримечательности. Однако тому есть причина, о которой чуть позже.

По крайней мере, туалетная бумага в гостинице меня порадовала.

Soft – это по-английски «мягкий», а bulky оставлю без перевода :).

Израненный город

От дообеденных прогулок по Пачентро и Сульмоне я отдохнул, пока ехал в поезде, и засиживаться в гостинице не стал. Аквила сама себя не посмотрит. Кажется, так нынче принято обозначать императив куда-то нестись сломя голову вместо того, чтобы постигать дзен, не сходя с места. Отправился для начала на восточный участок стен. Он на вершине склона, а это сулит отличный вид.

Вид в самом деле оказались живописный, но облачность и дымка сказались на качестве съёмки.

Высота Монте Велино почти 2500 метров над уровнем моря, и это не самая высокая вершина в окрестностях Аквилы. «Крыша Апеннин» Гран-Сассо (над которым я когда-то пролетал) с вершиной Корно-Гранде (2912 м) – менее чем в 20 километрах к северо-востоку от города. Но на него достойного вида мне ни разу не выпало. И обратите внимание, что выше 2000 лежит снег. Это важная информация.

Виды на сам город с этой периферийной точки не слишком выдающиеся, но кое-что видно.

Центр города расположен примерно на 700–730 метрах высоты. Это вполне себе горы. И, двинувшись дальше, я в полной мере осознал, что при планировании сильно недооценил рельефность Аквилы. Многие пути, которые я полагал ровными, на поверку оказались крутыми подъёмами или спусками.

На переднем плане ворота Порта Баццано, трансформированные в декоративные после землетрясения 1703 года. В чём была идея перестраивать давно утратившие прямое назначение ворота, мне непонятно. Ладно бы пеклись о сохранении наследия XIII века, но ведь нет. Барочные ворота никакой практической функции не выполняли; их даже запереть на ночь нельзя. Только ездить мешали. Сейчас-то, конечно, это памятник истории.

И такая ситуация в Аквиле не единична.

В данном случае это не перестройка старых ворот, а новостройка XVI века. Всё равно чисто декоративное сооружение.

Однако вернёмся к воротам Баццано. За ними вверх убегает Коста Машьярелли. Костами здесь называют особо крутые улочки. Обычно они не проезжие из-за ступенек.

Лестниц в городе вообще хватает. Я бы предпочёл, чтобы их было поменьше.

Названа она по церкви, что маячит наверху.

Не пишут, какой перепад высоты, только что общая длина 68 метров, а ширина – 30. Летом на площадке внизу ставят сцену, а лестницу используют как амфитеатр: более полутора тысяч зрителей помещается.

Фасад зрело-ренессансный, а сама церковь построена чуть ранее. Малая базилика (одна из трёх в городе) с 1946 года. При взгляде снизу вверх – с лестницы или стоя рядом – аттиковый фасад полностью скрывает изрядный купол. Такой же эффект возникает, когда смотришь на ватиканскую базилику Святого Петра с площади.

Леса и строительные краны на снимках неспроста. В городе стройка буквально на каждом шагу. Дело в том, что последнее разрушительное землетрясение случилось здесь сравнительно недавно, 6–9 апреля 2009 года. Около 65 000 человек остались без крова и были размещены главным образом в отелях на побережье. Город до сих пор неспешно отстраивается. Возможно, получилось бы быстрее, но правительство Берлускони решило привлечь внимание мира к бедственному положению Аквилы и перенесло сюда с острова Маддалена запланированную встречу G8. «Большая восьмёрка» на ремонт скинулась, в том числе и Россия взяла шефство над парой объектов. Однако дополнительные затраты на организацию встречи оказались многократно больше. В том числе близ Аквилы спешно построили аэропорт, с тех пор почти не использовавшийся. Лучше бы пустили эти средства на восстановление города.

Старые церкви при землетрясении значительно пострадали все. Базилику Сан-Бернардино восстановили в числе первых и открыли ещё в 2015-м. В пандемию она вовсю функционировала, и от неё остался занятный памятник эпохи. Последние «ковидные» ограничения в Италии отменили прошлой осенью, так что скоро (лет через пять максимум) его наверняка уберут.

На красном фоне написано «Входа нет», а ниже поясняется, что допуск на службу ограничен 150 человеками. Когда столько набиралось, в дверях ставили эту загородку: всё, местов больше нет.

Купол – это для меня. Кто-то другой наверняка сочтёт, что главное здесь – мавзолей самого Бернардина Сиенского в специально для него устроенной капелле.

Может, мавзолей – чересчур сильно сказано про небольшое сооружение, но он так официально именуется. Бернардина прозвали Сиенским, потому что с этим городом связан важный, хоть и сравнительно небольшой, период его проповеднической жизни. Он много странствовал, подолгу нигде не задерживаясь. Помнится, я во Фьезоле видел келью, где он некоторое время обитал. В 1444 году Бернардин прибыл по приглашению местного епископа в Аквилу, где вскоре умер. Канонизировали его в 1450-м (это вам не Отрантские мученики), и в 1454 году началось строительство грандиозной церкви. Мраморный мавзолей в стиле Высокого Возрождения закончен в 1505 году.

С позиций завзятого ненавистника барокко должен признать: базилика Сан-Бернардино потрясающая. Настолько, что роскошный плафон на общем фоне в глаза не бросается.

Многие другие церкви Аквилы по сей день в куда более плачевном состоянии. С некоторыми дело не продвинулось дальше неотложной консервации.

Моя самая большая печаль – тотальный ремонт главной площади города – Пьяццы Дуомо. Она почти вся была закрыта и обзаборена, проход только по периметру, и то не везде.

На площади есть ещё одна церковь – Санта-Мария-дель-Суффраджо, более известная как Аниме-Санте (Благословенных душ). Она построена в первой четверти XVIII века в память о жертвах землетрясения 1703 года. Тогда погиб, согласно итальянской Википедии, 9671 человек. Для сравнения, последнее землетрясение привело к 309 жертвам.

Большой барабан с конической крышей скрывает внутри каноничный купол.

К Пьяцце Дуомо от автовокзала (он под стеной примерно там, где я снимал панораму) идёт подземный пешеходный туннель длиной более 400 метров. Незаурядное сооружение и значительное удобство, но мне и здесь повезло. Совсем недавно, 18 апреля, его закрыли на какие-то работы. Фонтан на площади – и тот в долгожданный момент, когда над Аквилой засияло солнце, оказался освещён не с той стороны.

Я думал, что он правда старый. Вообще, парные фонтаны на площади были уже в начале XIV века. Аквила изначально строилась как образцовый средневековый город с учётом всех передовых веяний урбанизма. Разве что сейсмостойкость тогда считалась ересью, противоречащей Промыслу Божию. Не только церкви рушились от стенаний земного творения, изнемогшего под тяжестью человеческих грехов, но и прочим важным постройкам доставалось.

Обычные здания страдали и вовсе без счёта. Для статистики их, конечно, посчитали, но сделаем вид, что у нас тут художественное повествование, а не официальный бюллетень. В целом, «как после бомбёжки» – это не гипербола в Аквиле, а реальное состояние дел.

Одна улица на моём маршруте оказалась полностью закрыта ради стройки. По крайней мере, отрадно, что работы идут. Многие административные здания тоже стоят в лесах или законсервированными. Может, в том числе и поэтому региональные органы власти возвращаться в Аквилу из Пескары не спешат. Я думаю, они не очень-то и хотят. Пескара для жизни во многих отношениях удобнее.

Три папы

Главная святыня Аквилы – не собор (он даже не базилика) и не Сан-Бернардино, а базилика Санта-Мария-ди-Коллемаджо. Её построили в 1287–1294 годах в местности Коллемаджо за городскими стенами. Она – самое узнаваемое здание города. Малая базилика с незапамятных времён: не по папскому декрету, а исторически. Разумеется, национальный памятник, куда ж без этого. Неудивительно, что её восстановили в первоочередном порядке. После землетрясения она была примерно в том же состоянии, что Санта-Мария-Паганика (см. выше).

Вскопанная земля – огромный (170 на 36 метров) газон, который, похоже, решили пересеять. А над ним опять видим аттиковый фасад и три круглых окна. И сочетание светло-кремового и розового камня, как в фонтане 99 струй. Стены не в полосочку, что обычно для итальянской романики и готики, а с узором. Этим базилика напоминает казальскую Санта-Марию. Обратите внимание на композицию фасада, сходную с базиликой Сан-Бернардино. Точнее, это Сан-Бернардино сделана похожей на ранее построенную базилику Коллемаджо. Да и она такая появилась не на пустом месте, а продолжила оригинальную аквильскую традицию прямоугольных «трёхглазых» фасадов. К сожалению, я пропустил чуть более раннюю церковь Сан-Доменико. У неё боковые окулюсы видны, но замурованы, а верх полностью перестроен в другом стиле. Будет чем заняться в следующий раз.

А самый поздний пример этой композиции фасада мы с вами видели недавно в Пескаре.

Инициатором строительства базилики не кто иной как Пьетро из Морроне. Став папой Целестином V, он здесь в 1294 году короновался. С 1327 года в базилике находятся его святые останки. Особую культовую важность базилике Коллемаджо придаёт то, что она является предтечей традиционных католических юбилеев, проводимых с 1300 года. Это когда в определённый год (обычно кратный 25, но бывают внеочередные юбилеи) всякий верующий, пройдя через врата одной из назначенных церквей, получает отпущение грехов. Со мной такая оказия случилась в Мдине в 2016 году. В Аквиле с 1294 года индульгенции выписывают ежегодно, для чего на 2 дня отворяются боковые Святые врата.

Дни эти – 28 и 29 августа. В принципе, я и так уже понял, что лоханулся с выбором времени для посещения Абруццо :). И всё-таки главный портал солиднее выглядит.

Главной чертой этого стиля считается устремлённость ввысь. Здесь же ничего подобного нет. Напротив, ширина фасада больше его высоты! Ниши-табернакли с заострёнными фронтонами, которыми украшен портал, сути дела не меняют. На восприятие здания они не влияют.

Тут без причуд: 12 спиц во внутреннем круге, 24 – во внешнем. Внутри – обычная минималистичная италоготическая базилика. Никаких тройных колонн с карандаш толщиной и высоких стрельчатых сводов с нервюрами. Есть невысокие, да и тех мало.

Совсем без барокко, вестимо, не обошлось.

Где-то в закоулках базилики есть мавзолей Целестина, но он моего внимания не привлёк. Я тогда не знал занятной истории про папу поневоле и не определился с отношением к нему. А то бы нашёл и заснял, конечно. В целом, снаружи Коллемаджо поинтереснее будет.

Иначе выглядит третья аквильская базилика, связанная с другим папой. Ладно-ладно, отчимом – Иосифом Обручником. Фасада у базилики Сан-Джузеппе-Артиджано, считай, нет. Вернее, есть, но и смотреть не на что, и не снять толком. Восстанавливать в оригинальном виде эту церковь после всех землетрясений никто особо не стремился. А в теории она середины XIII века. Это одно из первых зданий в Аквиле – вклад древнего Амитерна в строительство нового города. По иронии судьбы, основание Аквилы послужило причиной окончательного угасания Амитерна, и без того к XIII веку захиревшего.

Интерьер стоит того, чтобы сюда заглянуть. Я задержался на 15 минут, что немало. Слева – плафон с непонятными пятнами. Только в 2012 году открыли после реставрации.

Почётное звание ударника катехизационного труда малой базилики получено в 2013 году – после землетрясения и восстановления. За какие выдающиеся заслуги на ниве опиумизации народа (а это обязательное условие для получения титула) – неясно. Большую часть прошлого века церковь простояла секуляризованной. Только в 2008 году стала университетским приходом и получила новое посвящение. Не бог весть что. Похоже, у частного фонда, который в 2009 году взял на себя заботу о восстановлении этого храма, имеется в дикастерии богослужения и дисциплины таинств мохнатая длань.

Кое-что старинное есть. При реставрации обнаружили фрагменты двух фресок, отнесённых к школе Джотто.

В апсиде виднеется одна из фресок. Над алтарём висит распятие в стиле Джотто, то есть наверняка не новее XIV века. Ничего про него не нашёл. Оно может находиться здесь временно, пока ремонтируют место его постоянного размещения.

Главным шедевром базилики считается надгробие Кампонески в форме табернакля.

Часто пишут, что похоронен здесь конкретно Пьетро Лалле из правившего Абруцци при Анжуйцах семейства Кампонески. Но тот умер только в 1490 году, а позднеготический монумент создан в 1432-м – на 58 лет раньше. Хронологическая нестыковочка выходит. Разве что дедушка с бабушкой внуку на первый зубик оригинальный подарок сделали. Не без труда мне удалось доискаться, что надгробие на самом деле создано для рано умершего Лодовико Кампонески. Напишет кто-нибудь ерунду в Википедии, а потом её копипастят. Впрочем, если ты не специалист по истории позднего итальянского Средневековья, вряд ли разница между Пьетро Лалле и Лодовико существенна.

В основном здесь новьё.

Особо среди новья выделяется украшающий боковые алтари в нефах живописный цикл из 18 работ апулийского художника Джованни Гаспарро. Он создан в 2011–2012 годах.

Символика птицы, помещённой над основным изображением, отсылает нас не к русской пословице про жареного петуха, а к известному евангельскому сюжету. Количество рук у апостола наводит на мысль, что рисование было поручено нейросети: они то и дело грешат подобными художественными решениями. Или автор имел в виду, что святые отращивают дополнительные десницы, чтобы потом мощей было побольше. Во всяком случае, у прочих героев цикла некоторый избыток конечностей также наблюдается. А, вот. В буклете – какая продвинутая базилика! – написано, что «тем самым художник умножает жесты фигур святых, сжимая в единый миг целый поток действий, мыслей и историю каждого изображенного». Короче говоря, тут вам целый клип, а не старомодная статичная картинка.

Этот симпатичный молодой человек с современной причёской – не кардинал-племянник, на что намекает его красное одеяние, а мученик III века Максим из Авеи. Всего лишь диакон, если говорить о церковном чине. Он святой покровитель Аквилы и один из тех двоих, кому посвящён городской собор.

Из базилики есть проход в смежный с ней ораторий минимов (это монашеский орден). Зашёл, но не впечатлился.

Третьего папу звали Сильвестром, и он играет особую роль в христианском предании. Он считается тем, кто, будучи епископом Рима, крестил императора Константина Великого. И тем самым стал одним из первых святых, кто не был умучен за веру, а умер своей смертью. С его именем связан пресловутый «Константинов дар».

Строительство закончено в первой половине XIV века из всё того же местного камня, но на сей раз мы не видим двухцветного рисунка. «Фирменный» прямоугольный фасад, но окулюс с розеткой один. Совершенно неуместная надстройка-звонница добавлена во второй половине XIX века. После последнего землетрясения она начала разрушаться, так разобрали бы, что ли. Она вполне в духе поздней храмовой архитектуры Аквилы, но конкретно здесь торчит как на корове жокей.

Если её убрать, получим нечто напоминающее сульмонскую церковь Санта-Мария-делла-Томба. От которой тоже нужно отнять пристройку XVIII века. Да, есть отличия в деталях и пропорциях, но в целом абруццезский стиль складывается. Трёхнефная базилика с членёным на 2 яруса прямоугольным фасадом с аркатурным фризом по верхнему краю и большим окулюсом (в идеале – розой) в центре. Два меньших окулюса в нефах делали не всегда.

Верхний фриз – стандартный элемент, идущий из романики. Обычно он расположен по наклонному краю щипца с ползучей аркатурой (как у церкви Сант-Онофрио в Сан-Джованни-Ротондо, например), а в горизонтальном исполнении выглядит непривычно.

Смотри-ка, реставрацию закончили в 2019-м, а по стене уже большая трещина. Сначала я пришёл сюда в первый день «по плану». Собственными глазами восхитился, но снимать было темновато. К вечеру обещали прояснение, но вместо этого пошёл дождь. Из этого дня оставил только один снимок Сан‑Сильвестро.

К счастью, вечером следующего дня у меня было вдоволь времени. И раз уж в поисках карты памяти я дошёл почти до церкви, то решил, что это повод увидеть её снова в более достойных этого замечательного места условиях освещённости. А память я в Аквиле не купил: в традиционной рознице сложно найти полноразмерную карту SD. Мини-формат с переходником я не жалую: любое дополнительное контактное соединение – зло.

В целом интерьер здорово напоминает базилику Коллемаджо. Благо, они современники.

Более того, думаю, что из-за блатной «соперницы» (ей сам Пьетро из Морроне протежировал) строительство раньше начатой церкви Сан-Сильвестро и затянулось надолго. Однако здесь больше сохранившихся росписей.

Эти фрески созданы на рубеже XIV–XV веков местным художником, известным как «Маэстро Беффи». Автор другой здешней знаменитой фрески известен по собственному имени. Но мне оно всё одно ничего не говорит.

Досадно, что собакен не подписан, потому что понять, что он держит в пасти, мне не удалось. Должно быть, что-то важное: не зря же он оказался на фреске XVI века. Жемчужиной же Сан-Сильвестро считается капелла Бранкони, занимающая левую апсиду. Бранкони – знатная аквильская семья, жившая по соседству с церковью и опекавшая её.

Алтарный образ – копия «Посещения» Рафаэля. Оригинал был написан именно для этой капеллы: Джованни Баттиста Бранкони покровительствовал художнику. Картину экспроприировал в XVII веке Филипп IV (испанский Габсбург) – большой ценитель живописи. Теперь она в музее Прадо в Мадриде.

Как по мне, Сан-Сильвестро куда более заслуживает титула базилики, чем Сан-Джузеппе. Но папе, понятно, виднее, кого из коллег-понтификов отметить. Скажем, для святого Петра он пожадничал. Тот ведь не только апостол, но и легендарный первый папа римский, и, казалось бы, рука руку моет.

Здесь ещё идёт реставрация. Может, когда церковь снова откроется, всё и случится. А пока обратим внимание на аттиковый фасад, который здесь несколько проще. Датируется началом XIV века, в то время как церковь старше. Большинство аквильских храмов построены «учредителями» города в XIII веке и восстановлены после разрушения его Манфредом Сицилийским. Розетка на круглом окне, вероятно, была, а теперь вместо неё простой решётчатый переплёт.

Такова же и церковь Сан-Вито. Её фасад формально нельзя назвать аттиковым: нет разделяющего ярусы карниза. Он совсем простой, с неглубоким архивольтом портальной арки, и датируется XV веком. Это и не готика – что-то кватрочентовое переходное. Но аркатурный фриз на месте.

Спросите, чего это я столько внимания церквям уделяю? Нет, не спросите: знаете, что я постоянно так делаю. А на что ещё в Аквиле смотреть?

А чёрт! Опять церковь. (Интересно, если чертыхнуться и показать церковь, одно другое в глазах небесной канцелярии компенсирует?) Небольшая церковь Санта-Рита в районе современной застройки, куда я заглянул специально ради неё, внутри оказалась банальной: многоугольник с монолитным каркасом как у пескарской Сант-Андреа, но куда проще. Снимать нечего, да и две синьоры молились.

Несвоевременные труселя

Теперь про церкви правда всё. Это не значит, что с религией мы покончили. Нет, конечно; это даже большевикам не под силу оказалось. Ибо религия является естественным продуктом развития человеческого сознания на определённом этапе. А что естественно, то не безобразно. Это ещё древние знали. Они себе хороших богов придумали: мы в них и не верим давно, однако пользуемся.

Плоховато видно? Пасмурным вечером снимал, вот и освещение никудышное. Пришлось на следующий день переснять.

Не работает, хотя отреставрирован. Зато другой фонтан вовсю журчит.

Это сейчас водоструйной забавой с цветной подсветкой никого не удивишь, а в межвоенную эпоху этот открытый неподалёку от Кастелло фонтан был событием незаурядным. Напоминает леччийскую «Гармонию»: в жанре «мальчик с девочкой дружил» непросто придумать нечто оригинальное. Кастелло, оно же Испанский форт – раннее бастионное укрепление. Его построили на замену морально устаревшей городской стене в 1534–1567 годах – при Карле V и его сыне Филиппе II. Тогда Неаполитанское королевство было владением Испании – отсюда и название.

С 1951 года Кастелло занимает Национальный музей Абруццо. Сейчас в нём идут восстановительные работы…

… и музей временно разместился в бывшей скотобойне за церковью Сан-Вито. Помещение небольшое, и экспозиция из Кастелло там представлена далеко не вся. Да и часть побившихся при землетрясении экспонатов наверняка ещё реставрируют. Скелета мамонта – гордости музея – на скотобойне точно нет. Повесили бы тогда схему разделки туши мамонта, что ли. Но нет; представлено в основном религиозное искусство и немного – археология.

Снова Амитерн. Его развалины всего в десятке километров от Аквилы, и они посещаемы. Сохранности невыдающейся, но в другой раз съездить посмотреть можно.

Ох тяжёлый взгляд у этой Мадонны. Однако не будем строго судить мастеров Треченто, живших задолго до Ренессанса. В Нидерландах вон даже в XVI веке довольно странные картины рисовали.

И этого человека называли «голландским Рафаэлем»! Старина Иосиф, чуть видимый справа, тоже вызывает большие вопросы в плане состояния здоровья. Полотно отчаянно бликует на неровностях красочного слоя, и его пришлось обрезать.

На заднем плане виднеется статуя святого Себастьяна рубежа XV–XVI веков. Её, как и Антония Великого, создал местный художник Сатурнино Гатти.

Трусов современного типа римляне не знали. Это ренессансное изобретение, и на изображении мученика III века они – заведомый анахронизм. Странная придирка к церковной скульптуре, да?

А закончу повествование об Аквиле я занятным заведением на одной из центральных улочек. Алкомаркет с итальянской спецификой: можно купить с собой, а то и на месте употребить. В наличии грузинские и молдавские вина, что для Италии не общее место. По правде говоря, мне сложно понять людей, которые в Италии покупают их. Из ностальгии, разве что.

Я заходить не стал, рассчитывая, что за ужином всё равно нальют. Ужинать отправился опять куда TheFork послал, догадываясь, что сегодня и без этого попаду в любую из присмотренных рестораций. Предпочтений по ним у меня не было, и я рассудил, что с бронированием надёжнее. Предосторожность оказалась излишней, переполненности в кабаках отнюдь не наблюдалось. Скорее всего, в Аквиле даже в пятницу–субботу долго искать место поужинать не приходится. Местного населения немного (домов едва половина восстановлена), и туристы по понятной причине сейчас не слишком охотно сюда едут. Центр вечером малолюден.

Ночную фотосессию устраивать не стал: ничего интересного в полуночной Аквиле не показывают.

---

< Пачентро

Атерно >