22 апреля 2023 (суббота). Ереван – Рим

Оставаться в Ереване на вторую ночь я не планировал. Осмотрелся немного – и вперёд в Италию. Вылет в Рим был назначен на вечер пятницы. Но «добрые» Wizz’ы перенесли рейс на субботу. За ними вообще водится перекраивать расписание. Пришлось задержаться в Армении, пожертвовав запланированной остановкой на день в Риме. И хорошо, что эта остановка была заложена – иначе пришлось бы резать планы по живому. Рим-то не жалко: там я не раз был и ещё буду.

Церковь, мечеть и театр

Гостиница «Метрополь» расположена по соседству с двумя знаковыми для Армении предприятиями. Через мост Победы от неё находится основанный в 1953 году Ереванский коньячный завод – ведущий производитель армянского коньяка. Иначе, арбуна.

Собирался подняться по лестнице, чтобы сделать снимок оттуда. Но оказалось, что утром это будет строго против солнца.

Пару лет назад Армения подписала с ЕС соглашение о постепенном отказе от использования слова «коньяк» в названии своего продукта. По европейским законам оно закреплено исключительно за напитком из окрестностей одноимённого города. Ереванский коньячный завод принадлежит французской группе Pernod Ricard, однако её руководство забило на национальную гордость и переделывать этикетки не спешит. Ведь львиная доля продукции идёт в страны бывшего СССР. А там потребитель привык к армянскому коньяку. Станет ли он с той же охотой покупать армянский арбун и бренди? Похоже, маркетологи посчитали, что не станет.

Армянский коньяк появился в конце XIX века как продукт не для внутреннего потребления – оно и поныне незначительно. Да и вообще пьют здесь умеренно. В пересчёте на чистый алкоголь вдвое меньше на душу населения, чем в России. Гид давеча уверял, что в стране отсутствует проблема пьяной преступности, поэтому нет ограничений на время продажи алкоголя в магазинах.

Второе предприятие находится через дорогу от гостиницы. Это Ереванский коньячно-винно-водочный комбинат «Арарат».

Здание комбината построено в 1938–1963 годах. Башня была в оригинальном проекте Р. Исраеляна (автора «Арки Чаренца»), но возведена только в 2009 году. Комбинат называется «Арарат», хотя одноимённый бренд принадлежит не ему, а соседу-конкуренту. Так вышло, потому что с 1953 года завод за мостом был монопольным производителем армянского коньяка. Остальные предприятия только готовили для него спирты. Когда в независимой Армении комбинат «Арарат» возобновил розлив готовой продукции, марка была уже зарегистрирована. Поэтому для самоидентификации комбинат использует крупно написанное название собственного бренда NOY, созданного в 2002 году.

Кроме этих предприятий, в Армении есть Араратский коньячный завод, Араратский винный завод и так далее. И все они делают арбун. Запутаться немудрено. Хорошо, что сам я дистилляты не люблю, и для меня эти страсти – лишь любопытная история.

Мост, что был на первом снимке, пересекает глубокую долину главной армянской реки Раздан, вытекающей из озера Севан.

В бетонном жёлобе в несколько метров шириной течёт не сама река, а её искусственная протока –  Арташатский канал. Но и сам Раздан невелик. Прежде он после дождей в горах мог здорово разлиться. Теперь же зарегулирован каскадом электростанций.

Персиковая церковь над обрывом – это Сурб-Саркис.

Выглядит современно. Здание 1842 года в 1990-е серьёзно перестроено, а колокольня добавлена в 2000‑м. Мне приглянулся портал, но у него стояла дама и не хотела уходить.

В армянской церкви, как и в коптской, алтарная часть закрывается портьерой. Но здесь она обычно открыта. Во всяком случае, в Армении я её закрытой ни разу не видел – только у мхитаристов в Венеции.

Видимо, это сам армянский святитель изображён. Сразу вспомнил про брешианские мостазу. Не потому что они похожи (нет), а тоже маскарон на стене. И потому что соскучился очень. Ничего, нынче же ночью я буду хоть и не в Бреше, но в Италии. Наконец-то.

Большой магазин, но нужного мне геля или пены нет. Теперь вся надежда на Рим. Иначе завтра бриться будет нечем.

Не знаю, платная ли парковка у рынка, но вообще на центральных улицах пункты оплаты есть. Час стоит 100 драмов, а год – 12 000 (как 120 часов). Получается, тарифы заточены под местных, которые пользуются парковкой постоянно. Впрочем, по сравнению с Москвой и почасовой тариф неразорителен.

Бывший рынок находится на проспекте Месропа Маштоца, идущем от моста Победы к Матенадарану. До 1990 года он назывался проспектом Ленина, а ранее – Сталина. Когда проспект в годы первых советских пятилеток полностью реконструировали, из исторической застройки на нём осталась только Голубая мечеть, признанная памятником истории и культуры. Она выполнена в виде двора и стоит к улице углом, будучи ориентирована на юг, в сторону Мекки.

В прошлый раз мы, делая беглый исторический обзор, остановились на эмирате Арабского халифата, просуществовавшем до 885 года. Мечеть, конечно, не оттуда. На смену эмирату пришло Армянское царство Багратидов, которому было отмерено 160 лет до новой утраты независимости. Перечислять завоевателей, приходивших сюда с запада, с юга, а чаще с востока, пришлось бы долго. Я, пожалуй, не буду этим заниматься. Сразу перескочим в середину XVIII века, когда на коренных армянских землях создаётся вассальное Севефидской Персии Эриванское ханство (1747–1828). Оно будет потом передано России.

Ко временам этого ханства и относится открытие мечети в 1766 году.

Внутрь заходить не стал, неохота было разуваться.

В советское время в республике проживало заметное количество азербайджанцев, но после начала межэтнического конфликта в конце 1980-х почти все они уехали. Сейчас с Азербайджаном фактически война. Что до прочих соседей, с Турцией отношения скверные. Во-первых, из-за не признаваемого ею геноцида армян. Во-вторых, из-за аннексии территорий в 1920-м. В-третьих, из-за поддержки ею Азербайджана. В-четвёртых… Причин хватает. На севере находится Грузия, с которой всё хорошо: у двух народов много общего. На юго-востоке – Иран. Общая граница с ним небольшая, и наземного сообщения, считай, нет. С Ираном отношения у Армении тёплые несмотря на то, что Персия в разных реинкарнациях тысячелетиями была главным источником бед. Да и сегодня исламская теократия – весьма токсичный партнёр. Но деваться некуда; лишний недруг под боком вряд ли Армении нужен.

Голубая мечеть стала символом добрососедства: она восстановлена в конце 1990-х на иранские деньги. Ираном же содержится и служит своего рода культурным представительством страны. На территории есть небольшая экспозиция, посвящённая исламской культуре. Но прежде всего это мечеть. Нужно же где‑то молиться сотрудникам иранских учреждений и многочисленным туристам оттуда. Последние, правда, совсем не ценят заботу о них. Наверное, потому что приезжают в Армению не для того, чтобы практиковаться в благочестии. Скорее уж, оторваться вдали от недреманного ока КСИР. А «своих» мусульман после изгнания азербайджанцев в Ереване почти не осталось. Посещают мечеть в основном туристы, которые насчёт посмотреть, а не помолиться.

Я собирался сюда вчера, но отменил утренние планы, чтобы поспать. Интересно, чем я думал, когда готовился? Знал же, что прилечу ночью. Забываю иногда, что отдыхать еду, а не выполнять план по отдыху. Однако стараюсь, и правильно расставлять приоритеты получается всё лучше.

Меня заинтриговали проволочные цилиндры с лампочками на последнем снимке. Что же это такое?

Заглянул на Северный проспект (дневной снимок с него вчера показывал), и выцепила меня там одна девица. Не сразу понял, чего она от меня хочет. Оказывается, когда я снимал исторический музей, она попала в кадр и заметила это. Нет, ничего против не имела. Только снимок получить. Вам не покажу, потому что нынче переснял площадь Республики получше.

Северным концом проспект упирается в театр оперы и балета, построенный в 1940 году по проекту А. Таманяна.

Театр носит имя Александра Спендиаряна (Спендиарова). Почему не Арама Хачатуряна? Наверное, потому что в 1957 году, когда присваивали имя, Хачатурян был жив-здоров. Спендиаров не столь знаменит, однако давно и заслуженно считался классиком армянской музыки. Ему памятник (на снимке) перед театром и установлен.

Здание… интересное. С одной стороны, «сталинский» монументализм во всей неоклассической красе.

С другой – видно, что театр, а не обком. Таманян, оставаясь приверженцем классической лаконичности, чего-то совсем уж кондового не строил.

Можно было бы назвать театр и в честь Комитаса. Это тоже важное для армянской музыки имя. Но он был, во-первых, священником. Во-вторых, эмигрантом, хоть и невольным. Так что без шансов. В 1988 году, когда советские гайки подразболтались, память его увековечили в сквере близ театра.

Каскад

Если кто заслуживает звания «ереванского всего», это архитектор Александр Ованесович Таманян (Таманов). Академик архитектуры Императорской Академии художеств и лауреат Сталинской премии. Он спроектировал значительную часть знаковых зданий Еревана и создал уникальный архитектурный стиль города. Он также разработал в 1924 году генеральный план переделки Еревана из провинциального города в столицу Советской Армении. План этот был по большей части реализован, в результате чего прежней застройки практически не осталось не только на проспекте Месропа Маштоца, но и во всём городе. Хорошо ли это? Не знаю. Без понятия, насколько та застройка была хороша. Наверняка были симпатичные церкви, но побожиться в том не могу.

Каскад – монументальную лестницу из центральной части города на Канакерское плато – Таманян заложил в том самом генеральном плане. Но к детальному проектированию Каскада приступили только в начале 1970-х. Строить начали в 1980-м и делали это неторопливо. Закончить к 1988 году, когда началась череда сильно осложнивших экономическое положение Армении событий (Спитакское землетрясение, распад СССР, Карабахская война), не успели. Возобновили строительство в 2002 году на средства американского филантропа армянского происхождения Джерарда Гафесчяна и в 2009 году закончили. Точнее, прекратили.

Перед Каскадом на бульваре (это улица Таманяна) устроен сад скульптур, являющийся частью Центра искусств Гафесчяна. Экспонаты взяты из личной коллекции мецената.

Не хотел я показывать этот неудачный снимок сделанной из нарезанных покрышек скульптуры. Но оказалось, что лев – ереванское тотемное животное. Актуальный герб города (справа) принят в 1995 году и немного отредактирован в 2010-м. У губернской Эривани герб с 1843 года был – довольно невнятный, на мой непросвещённый взгляд. Упоминаний о гербах, использовавшихся между 1917 и 1995 годами, я не нашёл. Однако лев такого дизайна использовался в советское время как неофициальный символ города. Пишут, что-де изображение, в котором прослеживаются ассирийско-урартские мотивы, взято с фресок дворца, находившегося на территории крепости Эребуни (о ней – чуть ниже). Но от Эребуни уцелели только фундаменты; какие там могли быть фрески? Да и будь они найдены, оказались бы в музее, а в нём ничего подобного нет. Скорее уж, изображение было из Сардарского дворца (сардар – правитель Эриванского ханства). Дворец сильно пострадал во время войны в 1827 году и окончательно снесён в 1914-м. Сейчас на его месте стоит комбинат «Арарат».

Необычный для геральдики цвет на гербе называется «абрикосово-бронзовым». Может, и хорошо, что в Армении нет Геральдического совета?

Главное украшение сада скульптур – бодипозитивная семейка.

На самом деле «жена» называется «Курящая женщина» (Mujer Fumando) и создана колумбийским скульптором Фернандо Ботеро в 1987 году. Он таких мясистых тёток много наклепал. Целое направление в пластике породил – ботеризм называется. Одну из его работ я видел прежде в Вадуце. И в Монте-Карло он отметился. Что до мужа и котика, информационные таблички не запечатлел, но по стилю уверенно предположу, что и это Ботеро.

Сидящий на столбе человек тоже показался смутно знаком. Ага, в Ницце виделись. Вряд ли его оттуда турнули. Скорее, автор наделал их с запасом, и одного приобрёл Гафесчян. А потом поставил в Ереване. Для хорошего города не жалко и немножко Пляс Массена́.

Пешему восхождению есть альтернатива. Внутри Каскада прячется эскалаторная галерея.

Да, неспортивно. Но, во-первых, тут не Олимпийские игры. Во-вторых, ноги я хоть и полечил до удовлетворительного состояния, обращаться с ними нужно бережно. Ходить, в том числе вверх-вниз, сегодня придётся ещё много.

Внутри Каскада также находится экспозиция Центра искусств Гафесчяна.

Экспонаты не снабжены табличками. Возможно, чтобы любовались самими экспонатами, а не громкими именами создателей (их тут есть).

Наружность Каскада – это не только лестницы, но и четыре центнера площадки с фонтанами и скульптурами. Скорее всего, они от Гафесчяна, а не часть первоначального проекта. В 80-е в СССР (особенно в союзных республиках) художники позволяли себе многое, но не такое. Хотя… Если вспомнить, что вытворял Роберт Саакянц на «Арменфильме»…

Фонтаны как вчера не работали, так и сегодня молчат. А день солнечный и чуточку жаркий. Я с утра не сообразил, что пора мазаться солнцезащитным лосьоном, и в результате обгорел.

Выше ничего красивого на Каскаде нет. А должно бы быть: по проекту он предполагался заметно больше.

Лестница, спускающаяся со смотровой высунутым в пустоту языком, сомнений в этом не оставляет. Видите, даже арматуру подготовили для заливки несущих колонн. Те, кто доходит до актуального верха Каскада (высота 78 метров от подножья) и видят это, наверняка оказываются несколько разочарованы.

Почему строительство остановлено, точно неизвестно. Есть правдоподобная версия, что Гафесчян прекратил финансирование из-за экономического кризиса 2008 года, а затем в 2013 году умер. Или не договорился с архитектором, подрядчиком, прорабом, бетонщиком дядей Вазгеном. А потом всё равно умер. Проекты достройки есть, и они не предполагают продолжение Каскада в стиле существующей части. Но денег пока в бюджете не нашли, а новые филантропы-миллионеры из диаспоры не спешат подключиться.

Обойдя заброшку, подняться наверх можно: там есть временная лестница. Со смотровой площадки (118 метров над подножьем Каскада) видна бо́льшая часть Еревана, включая весь центр.

Поскольку она обращена к югу, должно быть видно и Арарат. Но это сильно зависит от погодных условий. Вчера, например, его совсем не видно было. Сегодня – немного лучше.

Точнее, не в наличии, а в дымке. И время суток играет роль: сейчас гора почти против солнца – видно хуже.

Арарат – спящий с III тысячелетия до н. э. вулкан высотой 5165 метров. Расстояние до него отсюда – 57 километров. Причина, по которой эта гора важна для армянского народа, сильно выходит за рамки скромного рассказа о путешествии. Но что армяне с давних пор видят в ней символ национальной идентичности, это факт. Она изображена на гербе страны (справа), попираемая Ноевым ковчегом длиной километров 10, если тот приведён в масштабе. Это при том, что Арарат ныне находится на территории Турции. Других таких примеров я не нашёл. Об этом даже ходит анекдот. Когда Турция заявила протест по поводу присутствия Арарата на гербе советской Армении (он и там был), нарком Чичерин парировал: «На флаге Турции изображён полумесяц, но Луна не является частью территории Турции». Было ли это в действительности, мы не знаем. Точно известно, что в 1921 году Армения утратила Сурмалинский уезд, в котором находился её символ. И это стало результатом не только поражения в войне с Турцией, но и сговора между большевиками и кемалистами.

Название Арарат попало в европейские языки, в том числе русский, благодаря библейской легенде о Всемирном потопе. По основной версии, «Арарат» является результатом неправильной огласовки слова «Урарту». Причём из древнееврейского текста, включённого в Ветхий завет, прямо не следует, что Ной высадился на некой конкретной горе. Речь там идёт о горной стране Урарту. Миф этот родился (во всяком случае, впервые был записан) в Месопотамии не позднее XVII века до н. э. Самые высокие вершины, известные её жителям, находятся на Армянском нагорье. О том, что Гималаи значительно выше, они не были в курсе.

Обелиск, находящийся на вершине горы… Так, я не про Арарат. Возвращаемся к Канакерскому плато.

Раньше обелиск, открытый в 1967 году, назывался «50 лет Советской Армении». Что было неправдой: советскую власть в Армении установили в конце 1920 года. А обелиском отметили 50-летие Октябрьской революции. Его высота – ровно полста метров.

К востоку от смотровой находится парк культуры и отдыха Атханак (парк Победы).

Статуя женщины с мечом, намекающая на миролюбие в сочетании с готовностью к обороне – это клише. Нечто подобное я видел в Киеве. А название «Мать Армения» привносит в этот монумент и другой архетипичный образ – родины как матери. Этим заложенные смыслы не исчерпываются: поза жены, ожидающей со скалкой в руках возвращения мужа, угадывается недвусмысленно. Легко представить, как она многозначительно постукивает ею по левой руке. Установлена 22-метровая статуя по проекту Ары Арутюняна в том же 1967 году. А до этого с 1950 по 1962 год пьедестал занимала столь же масштабная статуя Сталина. Место для неё было выбрано неслучайно. Не просто на горе, а в перспективе тогдашнего проспекта Сталина.

Ниже статуи на склоне находится Матенадаран – институт древних рукописей. К нему-то я и отправился по мало исхоженным туристами улочкам.

На переднем плане – памятник Маштоцу и Корюну. Месроп Маштоц (ок. 361–440) – создатель армянского алфавита, первый переводчик Библии на армянский язык, и прочая, и прочая. Личность вполне историческая, как и его деяния. Армянской литературы до него не существовало, но иные письменности на территории Армении и соседних государств давно практиковались. Поэтому большинство достижений Маштоца надёжно задокументировано. В том числе Корюном – его учеником и первым биографом. Кто из них кто в скульптурном изображении, догадаться несложно.

У подножия памятника как раз заканчивается проспект, так что его переименование в 1990 году в честь Маштоца резонно вдвойне. И из-за значимости этой персоны для Армении, и по чисто топографической причине.

Матенадаран не только научное учреждение вроде Пушкинского Дома, но и популярный объект посещения. Основной экскурсант здесь не интурист, которому литературные памятники на незнакомом языке вряд ли будут интересны, а школьники. Их явно водят сюда в обязательном порядке. Это важная часть образования.

Кстати об образовании. Русский язык не имеет в Армении официального статуса. С точки зрения закона, он рядовой иностранный. Но его изучение в школе является обязательным – такова политика министерства образования. Есть даже школы и вузы с основным преподаванием на русском языке. В результате подавляющее большинство (более 90%) армян владеет русским языком хотя бы на базовом уровне, а более половины говорит сносно. В том числе среди молодёжи, что в постсоветских странах явление нечастое. При этом русских до недавнего времени в Армении было мало. После распада СССР из-за экономических проблем и войны с Азербайджаном почти все уехали. Недавно наших стало в несколько раз больше: Ереван – один из центров последней («мобилизационной») эмиграции.

Эребуни

От Матенадарана я спустился по проспекту, в этой части выглядящему тихой улочкой, к станции метро «Еритасардакан» («Молодёжная»).

Видите штуковину над наземным павильоном? Это не архитектурное излишество, а продолжающая наклонный ход «труба» с окном. Поднимаешься по эскалатору – и у тебя свет в конце тоннеля :).

Полицейский, увидев, что я снимаю, подошёл и по-русски сказал: «Фотографировать тут не надо». Ладно, больше не буду. Других последствий инцидент не имел. Видимо, он и сам понимает бессмысленность архаичного запрета на съёмку в метро. Но порядок есть порядок.

Ереванский метрополитен открыт в 1981 году. В советское время его развитие и закончилось: лишь небольшое ответвление с одной станцией добавилось с тех пор. Одна линия с 10 станциями – немного для города с населением почти 1,1 миллиона человек. Стоимость проезда 100 драмов (21 рубль). В ходу и жетоны, и современные средства оплаты проезда.

Интервал между поездами получился около 9 минут. Вагоны мытищинские 1980-х годов, после недавнего капремонта. Объявления в поезде дублируют на английском. Но на станции предупреждение следить за вещами повторили и по-русски.

Станция «Сасунци Давид» оказалась наземной, её пути проходят рядом с путями железнодорожного вокзала.

Автор почти не отклонился от ереванского стиля, заданного Таманяном. Его, насколько я успел разобраться, составляют 2 элемента. Во-первых, высокие (почти во всю высоту здания) арки, чаще всего в виде занимающих бо́льшую часть фасада аркатур. В данном случае – аркад. Во-вторых, облицовка местным туфом в диапазоне цветов от светло-бежевого до кораллового. Здесь добавлен нехарактерный для Еревана «московский» шпиль, для вокзалов той поры типичный. Однако стоит шпиль на периптере, образованном также аркадами, а не колоннадами. Обратите внимание, что надпись на русском над левым крылом осталась. Не знаю, дело тут в уважении к великому и могучему или в сохранении оригинального облика здания.

Железная дорога пришла в Эривань в 1902 году. В советское время поезда ходили не только в Москву и соседние столицы союзных республик – Тбилиси и Баку – но и в Тегеран. Сейчас, помимо местных перевозок, ходит только ежедневный поезд в Грузию (попеременно до Тбилиси и Батуми).

Привокзальная площадь носит имя Давида Сасунского. «Сасунци Давид» – это он и есть. Легендарный воин родом из Сасуна (ныне в Турции) боролся против арабо-мусульманских захватчиков. Эпос о нём сложился в VIII–X веках и входит наряду с лавашом и хачкаром в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Снимок непутёвый, потому что справа (куда смотрит голова персонажа) получалось против солнца.

До Эребуни от вокзала ещё далеко. Транспорта много, первой подъехала маршрутка. Те же 100 драмов; нужно кинуть монетку в кассу. Если нужной монетки нет, можно заплатить водителю и получить сдачу.

Аргишти I считается основателем Еревана. Напомню, центральная улица между гостиницей и комбинатом «Арарат» названа его именем. Он же изображён на панно в ассирийском стиле «Аргишти и основатели города». Его создал Ара Арутюнян (автор «Матери Армении») в 1968 году для фасада музея «Эребуни».

В 1959 году на холме Арин-Берд в южной части Еревана обнаружили остатки крепости. Урартцы оставили после себя немало каменных плит с клинописью, заимствованной у ассирийцев. Их сопоставление с собственными ассирийскими и вавилонскими источниками позволило составить хронологию событий царства. Так и выяснили, что это крепость Эребуни, заложенная царём Аргишти I в 782 году до нашей эры.

Точнее, это базальтово-туфовые основания стен. Выше кладка была из сырцового кирпича, который недолговечен.

С 782 года до н. э. ведётся отсчёт истории Еревана, что некорректно. Город унаследовал название крепости, но не является её прямым «потомком». Урартцы покинули Эребуни в конце VI века до н. э. незадолго до окончательной гибели их государства. После чего новое поселение возникло не ранее III века н. э. в нескольких километрах севернее крепости. Первое письменное упоминание о нём – 609 год. Эту дату следует считать годом основания города по правилу непрерывной населённости. Но кому-то стало надо, чтобы Ереван оказался древнее Рима. Некоторые «специалисты» заявляют и о возрасте, превышающем 5000 лет. Не думал, что скажу такое когда-нибудь, но казанским «историкам» есть у кого поучиться.

В крепости меня отловила одна русская дама и угрозами и шантажом – клянусь крышкой объектива – принудила работать для неё оператором. Снимать, как она прогуливается вдоль стен и нюхает цветочки. Для чего были безжалостно изничтожены три последних (sic!) в округе одуванчика. Получилось наверняка плохо: снимать на весу пришлось долго, и руки начали дрожать. Наверное, отсматривая отснятое, она решила, что я был с бодуна. А с виду казался таким приличным!

Внутри стен ничего увлекательного.

Разве что виды неплохие.

Арарат за время, прошедшее с посещения Каскада, меньше стесняться не стал. Всё так же кутается в облака. Для высокой горы это нормально. Интересно, часто ли его хорошо видно из Еревана?

В крепости, получается, смотреть не на что, если только вы не специалист по древней фортификации, способный увидеть нечто недоступное взору обычного человека. Или если у вас вдруг не случилось с собой хорошего экскурсовода. Видимо, поэтому на территорию можно попасть и минуя музей и кассу, где возьмут 1500 драмов. Кажется, это стандартная для Еревана такса. Странно, что нет купюр такого достоинства – было бы удобно.

Захочется устроить пикничок – без проблем.

Предусмотрены и удобства, без которых не обойтись, хорошо посидев.

Какие-то они (удобства) настораживающие. Мало того, что мальчик изображён голубым; ещё и девочка жёлтая. Сплошная жовто-блакытная дискредитация! Куда смотрят Государственная Дума и МИД?! Я считаю, что Роспотребнадзор должен немедленно найти в армянском арбуне коньяке ДНК боевых комаров!

А… Похоже, меры уже приняты. Туалет закрыт. Пришлось в самом музее зайти. С ним полный порядок, он не гендерно-нейтральный :). В экспозиции я ничего особо интересного не отметил, но заинтересовался упоминанием Биайнской гробницы, раскопанной в 1984 году. Попробую добраться до неё в другой раз.

На территории также есть несколько камней с надписями, найденных в Эребуни и других местах. Всё же главный музей Армении, посвящённый Урарту.

Информационная табличка сообщает, что эта плита размером 4,6×2,8 м – дверь. Интересно, как её открывали. Надпись гласит: «Сын Сардура основал этот виноградник, основал сад, посвятив эту клинопись господу». Получается, такой дверью закрывался… сад? Реально странные ребята были эти урартцы. Под господом, скорее всего, подразумевается верховный бог урартского пантеона Ха́лди. Дальше ещё интереснее. Отверстие на плите сделано грабителями, полагавшими, что за дверью находится клад. В саду. Перелезть, чтобы не сверлить довольно твёрдую на вид дверь, было не с руки.

Что-то у меня когнитивный диссонанс. Поеду-ка я обратно, пока ещё чего-нибудь не прочитал.

Обратно меня повёз троллейбус. На вид – советский ЗиУ-9. Или не советский: они до 2015 года выпускались. Во всяком случае, надписи внутри на русском. Оплата при выходе водителю – всего 50 драмов. 10 рублей с копеечками! Едет троллейбус по улицам преисполненный чувства собственного достоинства – неторопливо. Запросто остановится вне остановки, чтобы посадить или высадить мамашу с детьми. Пассажирам-экстремалам и того не нужно: двери во время движения водитель не закрывает. Кондиционера в троллейбусе нет, и нараспашку в салоне посвежее.

Был в Ереване и трамвай, но он окончательно закрылся в 2004 году. Планов возобновления трамвайного движения нет. А оно могло бы стать неплохой заменой метрополитену, деньги на который в Армении вряд ли найдут в ближайшем будущем.

Монументальность

Троллейбус доставил меня в центр. Я и по пути в Эребуни мог обойтись без метро, просто хотел в нём зачекиниться.

По генплану Таманяна центр города должна была опоясывать кольцевая дорога, а за ней – проходить парковая полоса. Получилось это не вполне. И кольцевая не замкнута, и парки разбили только на восточной её половине. Пруды, игровые зоны, аттракционы – всё как положено. И множество изваяний.

Андраник Озанян (1865–1927) – герой национально-освободительной борьбы в Западной Армении и участник Первой мировой войны. В честь него названа ближайшая станция метро «Зоравар Андраник» («Полководец Андраник»). Необычная композиция скульптуры – всадник восседает на двух конях – обычно интерпретируется как единство Западной и Восточной Армении. Композиция снимка никудышная, потому что вокруг монумента был забор, и пришлось снимать поверх него.

Шёл я к собору Григория Просветителя. Его построили в 1997–2001 годах на возвышенности в южной части Кольцевого (по факту, полукольцевого) парка.

Святой Григорий Просветитель считается первым католикосом (главой) Армянской апостольской церкви. Почитается он и в православии, поскольку жил и работал задолго до Халкидонского собора, оставившего Армению вне христианского мейнстрима. Также он священномученик несмотря на естественную смерть в преклонном возрасте. Видимо, потому что при жизни сильно пострадал за веру. Крещённый им царь Трдат III – он ведь был та ещё свинья. То есть буквально – если придерживаться житийного предания о христианизации Армении.

Ну… Я не знаю, почему для главного столичного собора выбрали этот неуклюжий проект Степана Кюркчяна. Архитектура, мягко говоря, не таманяновского уровня. При взгляде на храм приходит в голову разве что «ни богу свечка, ни чёрту кочерга». Внутри снимать теоретически запрещено. Но я уже настроился на итальянский лад: пофиг на бессмысленные запреты. Чай, святости не убудет.

Скамьи в армянских церквях, как правило, есть. Но в небольших храмах (например, в Гегарде) их может и не быть. Участвовать в службе можно и сидя, и стоя. Богу без разницы.

Вардан Мамиконян (ок. 388–451) – тоже герой национально-освободительной борьбы. Армянский князь, предводитель восстания против Сасанидов, во время которого погиб.

Отсюда в сторону площади Республики идёт широкий бульвар между улицами Арама и Павстоса Бюзанда. На нём расположился уличный рынок «Вернисаж» с изделиями художественных промыслов.

Конечно, прежде всего для туристов всё это. Если с багажом лететь, то можно и чемодан шампуров увезти в качестве сувениров. Я же купил только симпатичный магнитик ручной работы. Слева он на своём законном месте – мамином холодильнике. Стоил… ну, с трёх попыток? Правильно, 1500 драмов.

За рынком на бульваре – Сквер хачкаров. Один из них я намедни показывал. Представлены камни начиная с XII века, но мой взгляд упал на новый.

И собакены на травке симпатичные. В Ереване много уличных собак. Обращаются с ними по современной гуманной методе: стерилизуют и клеймят биркой в ухе. Теперь они не бездомные и никому не нужные псины, а уважаемые горожане. Цивилизация, однако.

Арам Арутюнович Манукян (1879–1919) – ещё один герой национально-освободительного движения. А качестве одного из руководителей Первой Республики Армения он возглавлял оборону Эривани во время Армяно-турецкой войны 1918 года. К её 100-летию скульптуру и открыли. Бронзовая фигура обёрнута в национальный триколор – насколько для него смогли подобрать оттенки камня. В обществе этот памятник вызвал неоднозначное отношение. Нашлось немало желающих покритиковать его с позиций композиции, выразительности и правдивости образа. Кутаться во флаг – в самом деле несколько спорная идея.

Что любопытно, в современной армянской политике есть тёзка и однофамилец – Арам Вигенович Манукян. Благодаря имени и фамилии ему была предоставлена честь зачитать с трибуны Верховного Совета республики «Декларацию о государственной независимости Армении». Дабы тем символически подчеркнуть преемственность с первой республикой, которую отстоял старший Манукян.

Я некогда замечал, что новым независимым государствам приходится лихорадочно выискивать национальных героев. Порой к этому званию по нужде притягивают персонажей недостаточно масштабных или чересчур спорных. Кажется, Армению с её долгой и драматичной историей эта участь миновала. Ей из‑за этой самой истории, родившей немало реальных и легендарных героев и подлинных патриотов, специально выискивать не приходится.

А мы с вами на площади Республики – квинтэссенции ереванского архитектурного стиля.

В центре площади, до 1991 года носившей имя Ленина, Ленин и стоял. Я думаю, армяне должны бы недолюбливать его за сдачу туркам Арарата. Но местные коммунисты пытались его защищать. Что поставить вместо вождя, пока не придумали. Было, среди прочих, предложение перенести сюда Давида Сасунского. Я бы поддержал: у вокзала он не на месте. Одна проблема: как ни поставь, найдутся желающие позубоскалить на тему того, к чему конь повёрнут хвостом.

Александр Таманян спроектировал площадь в целом, но застраивали её в основном после него. Только другое правительственное здание, которое я снимал накануне вечером – его работа. И то не целиком.

Однако небо основательно затянуло. «Гисметео» ворожил после полудня дождь, но это он перестраховался, как обычно. Облачно, не более того.

На первый взгляд кажется, что здания, окружающие овал площади, одинаковые (кроме музея). И лишь присмотревшись, понимаешь: каждое из них в этом гармоничном ансамбле уникально. Как по мне, это одна из лучших современных городских площадей, что я видел.

Первый парк в составе идущего на запад бульвара назван в честь Степана Шаумяна.

Шаумян – самый известный большевик-революционер армянской национальности. Армянским революционером его не назвать, поскольку с Арменией его деятельность была мало связана. Был председателем Бакинского совнаркома. Расстрелян в 1918 году в числе 26 Бакинских комиссаров.

К 2750-летию Эребуни-Еревана (в 1968 году) на бульваре устроена цепочка фонтанов. Поэтому его неофициально называют парком 2750-летия.

К 2800-летию Еревана (2018) дальнюю от площади часть парка серьёзно реконструировали и назвали официально в честь юбилея.

Но из фонтанов работают только питьевые, коих в Ереване много. Их я неизменно в специальном разделе собираю.

Проезды по бокам этого бульвара имеют разные названия. Южный – улица Италии: там итальянское посольство.

Северная улица названа в честь Бейрута, хотя ливанского посольства на ней нет. И никакого нет – Детский парк там. Замыкает бульвар композиционно сходный с шаумяновским мемориал. Он значительно более поздний, и стилистика другая: вместо строгой пилонады – вольно расставленные стелы

Александр Мясникян (1886–1925, при жизни пользовался фамилией Мясников) – ещё один революционер и советский деятель. Этнический армянин родом с Дона, на исторической родине он до 1921 года не бывал. После установления в Армении советской власти был направлен сюда возглавлять республику и всю ЗСФСР. Армянская фамилия этого деятеля кажется образованной от русского слова «мясник», что странно. Но русский язык здесь не при чём; это совпадение, в основе которого лежит общий праиндоевропейский корень, означающий мясо.

В одной из стел монумента сделан вырез для некоего подобия хачкара. Но на плите не крест (смешно бы в 1980 году), а герб Армянской ССР. И вы говорите, что в СССР постмодернизма не было. Было, было что-то многообещающее в поздней советской архитектуре и монументалистике. Проросло, но вырасти не успело.

В Музей истории Еревана не успел я: он только до 17:30 работает. Может, в другой раз.

Торопиться некуда, вылет у меня в 22:25. Посидел в Детском парке, пообщался там с дамой забальзаковского возраста, которая хотела предложить свои услуги гида. Зашла грамотно, начав разговор издалека. Я, ничуть не покривив душой, сослался на то, что нынче же убываю.

Затем отужинал хинкалями (филологи, молчать!). Блюдо это не армянское, но я выбрал ближнее к гостинице заведение из числа заранее подобранных. В отзывах хвалили именно хинкали, да и официант их посоветовал.

EVN–FCO

В автобусе до аэропорта, который оказался вульгарной маршруткой, свободных мест не нашлось. Почти всю дорогу простоял. К счастью, ехать недалеко. Но перед этим на остановке прождал долго. Уже всерьёз подумывал о такси. Только необходимость подключать интернет меня останавливала. Знал бы, что так будет – вызвал бы машину прямо из гостиницы. Да, вышло бы снова неспортивно, но спорта мне на сегодня хватило. Маршрутка всё же пришла. Проезд стоит впятеро дешевле такси – 300 драмов (64 рубля).

Посадку начали минут через 5 после прибытия борта к гейту – подозрительно рано. Оказалось, что не по телетрапу в самолёт, а вниз по лестнице в отстойник. Точнее, в отстойник влезло человек 100, остальные стояли на лестнице. Когда мы достаточно постояли, нас выпустили. Думаете, автобус подогнали? Нет? Правильно: самолёт прямо у гейта стоял. Пешком пошли. У трапов на перроне постояли ещё минут 10, пока в салоне закончат уборку. Хорошо, что тепло и сухо на улице. А если бы нет? М-мда.

Место я покупать не стал (дорого это у Wizz Air), положившись на удачу. Казалось, подвела, хитрющая: сидение 25B комфортным назвать сложно. А она просто привалила не с той стороны, где обычно. Загрузка была почти полная, но немного впереди я углядел два свободных места рядом. Дождался объявления «boarding complete» и спросил у бортпроводника насчёт пересесть. По-итальянски спросил, потому что экипаж был итальянский. Я небезосновательно рассчитывал на более благосклонное отношение к своей просьбе, если выскажу её не на английском. Проводник ответил что-то вроде «давай быстренько», а меня долго уговаривать и не нужно.

Хоть и у прохода, без соседа лететь намного комфортнее. Рим от Еревана немного дальше, чем от Москвы. Тем, что несокрушимые легионы не добрались до Белокаменной прежде Юрия Долгорукого, мы обязаны не столько расстоянию, сколько климату и бездорожью. Не больно-то без порток по лесу помаршируешь. Зимой волки сугробы, летом комары загрызут.

4 часа лёта – это много, так что было мне и без комаров и сугробов мучительно. Уставшие ноги сильно реагируют на высоту, здорово добавляя неприятных ощущений. И спать не могу, и не спать тяжело. Однако вот наконец нерешительные аплодисменты во время пробега по полосе аэропорта «Фьюмичино». Мало кто уже поддерживает эту многократно осмеянную традицию.

Прилёт по весёлости превзошёл вылет. Нас поставили к телетрапу. Но с него не выпустили в терминал (это не был сателлит для нешенгенских рейсов, как я потом отрефлексировал), а загнали на лестницу. Там ты постояли. Нельзя же пассажиров сразу отпустить; им мало нынче досталось. Потом подогнали перронный автобус. Паспортный контроль прошёлся на удивление быстро, хотя в интернетах про нынешнее отношение к руссо-туристо пишут всякие страсти. Автобус в город знакомой компании T.A.M., увы, меня не дождался. Ну что ему было на 4 минуты задержаться – ерунда по итальянским меркам. Следующий, последний до утра, через час. Это минус час сна, а его и так всего ничего. Хорошо, что билет у меня годен и на следующий рейс. Но у T.A.M. теперь нужно за это доплачивать. А какие варианты? Прилетая, уповать на точный расчёт по времени – это было бы сильно. Или чересчур наивно.

Я не раз представлял себе новую встречу с Италией. В разное время: и когда она казалась почти несбыточной, и когда обрела реальные очертания в виде билета и визы. Асфальт перрона целовать не собирался, но нечто радостно-волнительное мне в мечтах рисовалось. На деле же долгожданный эмоциональный момент оказался от измученности и досады никаким.

Ещё и интернет в роуминге подключаться не захотел. Мой итальянский номер за прошедшие годы, разумеется, накрылся. Новый решил не покупать. Вместо этого приобрёл симку у «Тинькофф Мобайл»: у них хорошая цена на интернет в роуминге. В автобусе был Wi-Fi, и, початившись с поддержкой, проблему я решил. Немного полегчало.

Теперь можно и в окно посмотреть. А там – ну ты подумай – Рим! С одной стороны, это привычно и естественно. С другой – невероятно. Неосознаваемо.

Гораздо лучше Рим осознался и, главное, прочувствовался, когда я ступил на его землю. Полюбовался на облепивших вокзал «Термини» бомжей, постучал чемоданом по тротуарам, вдохнул знакомые запахи чуть влажноватого ночного воздуха… Это немного отойдя от вокзала, чтобы можно было поглубже дышать. А потом добежал до гостиницы – и спать. Номер крошечный, но на несколько часов мне это без разницы. Только очень дорого: 88,45€, включая завтрак и туристический налог. Проживание в Риме по сравнению с доковидными временами подорожало чудовищно. А у меня выбор был сильно ограничен необходимостью ночного заселения. В местах размещения подешевле такого почти не бывает, потому что там из экономии не держат круглосуточную рецепцию. Самостоятельное ночное заселение порой встречается, но это риск. Да и откровенный клоповник брать не хотелось, а в окрестностях Термини их большинство.

Отрубился моментально: день был долгий, дорога – утомительная. Ну да ничего: теперь для отдыха созрели все условия.

---

< Армения

Рим – Лечче >