26–27 мая 2023 (пятница–суббота). Минск

Вечер

Нынче мне частенько приходится ездить в Минск по семейным делам. Времени погулять обычно не остаётся, так что я и фотоаппарат с собой не беру. На сей раз мильонов дел в планах не значилось – можно сказать, выбрался проветриться.

Прибытие прошло на редкость гладко. Я даже успел в аэропорту на маршрутку. Хотя за несколько минут до этого, когда смотрел из окна самолёта на неспешно подкрадывающийся трап, это казалось невозможным. С маршруткой, впрочем, вышла накладка. Я договорился, что поеду до метро «Восток». Между прочим, заплатил на рубль (белорусский) больше, чем до Уручья, – как до конечной. А водитель остановиться забыл. Мне же и предъявил, что я не напомнил.

В результате я оказался на проспекте Независимости немного ближе к центру, чем планировал – у Национальной библиотеки. О ней сегодня будет много. Но всё же сначала нужно было заселиться в гостиницу и оставить сумку: с ней гулять несподручно.

Только я пристроился поснимать арку без фонтана в кадре, как коварный водоструй отомстил мне за пренебрежение. Он оказался криво настроен, и одна из струй время от времени била на тротуар. А я и не обратил внимание на подозрительное мокрое пятно на асфальте. Самое обидное, что добытый такими страданиями стараниями снимок всё равно оказался никчёмным.

Потом решил сократить путь, пройдя через церковь Иова Многострадального.

Да не сообразил, что этот библейский персонаж вряд ли сделает мою жизнь проще и комфортнее. У комплекса большая территория, но вход открыт только с одной стороны. Он же, соответственно, и выход. Так что путь я не сократил, а удлинил.

Гостиница – уже привычная ведомственная «Газпром трансгаза». На северо-востоке гостиниц мало. Эта – хоть и не самая удобная по расположению (от метро далековато), однако комфортная и стоит по-божески. Есть, правда, в ней нечто… Не раздражающее, нет, но слегка изумляющее. Очень высоко повешенные настенные унитазы. У меня сидя ноги до пола не достают!

В честь Скорины – восточнославянского учёного и просветителя первой половины XVI века – с 1991 по 2005 год именовался главный городской проспект Независимости. Ещё раньше он назывался Ленинским проспектом и – до развенчания культа личности – проспектом имени Сталина. Теперь белорусскому первопечатнику приходится довольствоваться скромной периферийной улицей.

Западным концом улица Скорины выходит в парк Писателей, разбитый вокруг здания библиотеки.

Островки в пруду – судя по всему, фонтаны. В конце мая для них рановато, наверное. Жарко вовсе не было, да и массовых гуляний в парке я не заметил.

Новое здание Национальной библиотеки в форме многогранника на замысловатом основании придумали в 1980-е архитекторы М. К. Виноградов и В. В. Крамаренко. До реализации дело дошло только в 2002 году. В 2006 году библиотеку открыли – для столь сложного сооружения темпы ударные. Финансировалась стройка из госбюджета, но также активно привлекали пожертвования белорусских и иностранных организаций и частных лиц. По словам папы, проводимые в трудовых коллективах подписки добровольными были только номинально. Фактически о желании внести вклад в мегапроект не спрашивали: сказано по червонцу, значит по червонцу. Что ж, знакомо.

Общая высота здания – почти 74 метра; не знаю, это с флагштоком или без. Наверху устроена смотровая площадка, работающая до 23 часов. Поскольку уже стремительно темнело, я решил отложить посещение на попозже, чтобы полюбоваться городом не на закате, а при ночном освещении.

Ужинать, не мудрствуя лукаво, отправился в ТЦ Dana Mall по соседству с библиотекой – в старые добрые «Васі‎лькі‎». Пока несли драники с мачанкой…

…приобщился к оригинальному коктейлю – «Сангрии на белом вине».

Поскольку у нас тут ресторан белорусской кухни, то разбавляют вино… Ну, с трёх раз? Правильно, бярозавым сокам. В России его нынче почти не делают, а в Белоруссии он по-прежнему производится массово и стоит недорого. Отчего же сироп в рецепте маракуйевый, а не малиновый или черничный? Это было бы и аутентичнее, и напиток внешне более походил бы на сангрию. Ведь её название происходит от испанского sangre – кровь.

Желающих посетить смотровую в одиннадцатом часу вечера оказалось немало – даже в очереди за билетом пришлось постоять. «Повезло»: прямо передо мной пришла большая неорганизованная группа. Они платили каждый за себя, причём российскими картами. А этих изгоев всемирного банкинга терминал в кассе воспринимал крайне медленно, словно с трудом преодолевая отвращение. Я-то предпочитаю в Белоруссии пользоваться наличными: это выгоднее, если менять не в аэропорту.

Поднимаешься на лифте на 23-й этаж и потом по лестнице на смотровую. Она огорожена до уровня выше глаз оргстеклом – когда-то прозрачным, но сейчас почти уже нет. Для съёмки камеру приходится поднимать высоко над головой. Там можно прижать фотоаппарат к тросам, которые натянули выше оргстекла. Едва ли они остановят человека, который сумел взобраться на край высокого гладкого ограждения. Даже помогут залезть, пожалуй. Что же до съёмки, то тросы больше пружинят, чем фиксируют. В такой ситуации выдержка в полсекунды – почти безвыигрышная лотерея. Делать выдержку короче – слишком темно.

Да и виды оказались не особенно завораживающими.

Потом немного поснимал в парке Писателей.

Сплошной «светодиодный» фасад на многограннике библиотеки сделали с самого начала. В то время это ещё не было привычным и производило, особенно с учётом масштаба, сильное впечатление. Вроде бы систему управления подсветкой с тех пор усовершенствовали, что позволило создавать более сложные движущиеся изображения. Но это моё субъективное мнение по воспоминаниям десятилетней давности.

Утро

Закончив немногочисленные дела и позавтракав у хлебосольной Марии Петровны, я начал прогулку с площади Победы. Там ничего нового не оказалось. Идея у меня была неторопливо дойти до вокзала, чтобы оттуда уехать в аэропорт. Раз неторопливо, то не по проспекту Независимости (Франциска Скорины, Ленинского, имени Сталина), а окольными путями. Начинаются окольные пути неподалёку от площади – у моста через Свислочь.

На заднем плане виднеется фронтон здания министерства обороны, ранее – штаба Краснознамённого Белорусского военного округа ВС СССР. Справа – башенка «Дома под шпилем», одной из самых известных жилых «сталинок» Минска. Её в 1956 году заселили как раз семьями штабных офицеров.

В парке имени Янки Купалы много всякой скульптуры…

…и работающий, как ни странно, фонтан.

На левом берегу Свислочи рядом с Лавским мостом строят люксовую гостиницу. Кто будет ею управлять, пока неизвестно, но можно уверенно предполагать, что это будет самый шикарный отель Минска. Хотя бы потому, что это тихое место у реки в окружении парков и в двух шагах от Троицкого предместья.

А Троицкое предместье – вот оно. С когда-то нежно мной любимым магазином «Вянок».

Около «Вянка» свершался явно организованный движ. Смысл его я издалека уловить не смог. Что-то вещал в громкоговоритель то ли ведущий, то ли комментатор, но из-за ветра не получалось разобрать ни слова.

Первоначальная постройка датируется концом 1620-х – это старейший храм и вообще старейшее здание Минска. В 1970-е его восстановили после советской утилитарной перестройки в формах, соответствующих 1871 году. О более раннем облике сведений толком не сохранилось.

Стоит собор на улице с подходящим старинным названием Немига. Однако исторической застройки на ней больше нет. Причиной тому не столько разрушение старого мира для постройки нового, сколько война. Даже те здания, что уцелели, но значительно пострадали или выгорели, восстанавливали не все. Повезло лишь тем, которые представляли особую ценность. Остальные снесли, чтобы создать образцовую столицу советской Белоруссии. Получилось, на мой взгляд, неплохо, но о старом Минске мы теперь имеем представление только по бутафорскому, хоть и симпатичному, Троицкому предместью.

Я вдруг осознал, что ни разу не привёл герб Минска. Исправляюсь – благо, контекст подходящий. На дарованном Сигизмундом III Вазой в конце XVI века гербе изображены хоть и не Пётр с Павлом, но сюжет религиозный – Вознесение Богородицы. Как всегда, справа.

Казалось бы, ну к чему в современном Минске улица Клары Цеткин? Какой смысл несёт этот урбаноним? История, скажете? Но что за история может быть связана с немецкой коммунисткой, в Минске бывшей только проездом? Разве что напоминание о времени, когда улицы называли реально в честь кого попало.

Ещё на Немиге есть столовая «Лідо», и мой второй заход в эту сеть (не считая Риги) оказался куда удачнее первого. Я сносно и не особенно разорительно (по крайней мере, если сравнивать с «Васильками») поел. Драники вполне съедобные. В первый-то раз мы с сестрой безрадостно отобедали в другом заведении – на площади Якуба Коласа, если ничего не путаю. Кажется, вечность минула с тех пор, но на самом деле всего девятый год пошёл.

Что там дальше положено в Минске смотреть… Площадь Независимости, разумеется.

Аиста называют национальной птицей Белоруссии, хотя официально этот статус не закреплён. Аистов здесь очень много – даже по дороге из аэропорта в город запросто увидишь характерные гнёзда на столбах и самих птиц. Кем ещё из фауны гордится республика, это, конечно, зубрами. Зубр с 1947 года находится на эмблеме Минского автомобильного завода, зубр украшает флюгер управления Минского метрополитена. Здание построили одновременно с подземкой в 1984 году.

Это при том, что зубры, в отличие от аистов, в окрестностях Минска не водятся уже несколько веков.

Отведённое на Минск время заканчивалось – пора было двигаться в сторону вокзала. Точнее, расположенного чуть дальше Центрального автовокзала: автобусы в аэропорт ходят оттуда.

Северная сторона улицы сохранила послевоенную идеологически чёткую парадную застройку.

Больше всего на Бобруйской известна пара 30-метровых башен на пересечении с улицей Кирова – напротив главного входа вокзала. Одна из «визитных карточек» города, как ни крути. В туристической среде к ним приклеилось название «Ворота Минска»: это первое, что видят гости города, прибывшие по железной дороге.

Напрашиваются же шпили, да? В популярных источниках встречается утверждение, что они были, да простояли недолго. Однако оно неверно: центральных шпилей никогда не было – только ряды пинаклей по бокам.

Скульптуры партизана, колхозницы, инженера и солдата, одинаковые на обеих башнях, первоначально были отлиты из бетона. Когда в 1970-е они начали разрушаться, их демонтировали. Я, то и дело бывая в Минске с конца 1980-х, долго видел башни без этого украшения. В 2004-м установили металлические копии статуй.

Часы вывезли из Германии после войны, а в начале этого века старый механизм с гирями заменили на электронно-механический. Про них пишут, что благодаря циферблату диаметром 3,5 метра они являются самыми большими в стране. Те, что на управлении метрополитена, вроде бы чуть меньше, но это не точно. Что достоверно, гораздо крупнее часы на здании завода «Луч», установленные в конце 1980-х. Так что в путеводителях просто забыли обновить информацию, которая попала туда в 1950-е.

И ещё про аистов

По прилёту в «Шереметьево» самолёт ставят к конкорсу международного терминала C, поскольку посадка на вылет в Минск будет в нём. Но прилетевших пассажиров не высаживают через телетрап, а везут на автобусе к терминалу B. Там организован отдельный паспортный контроль для рейсов из Белоруссии. Для граждан РФ и РБ он упрощённый: за открытой стойкой сличают паспорт с личностью и отпускают на все четыре стороны. В советское время бытовала поговорка, что-де Болгария не заграница. С точки зрения путешествий это и близко не верно: поехать в Болгарию было ой как непросто. Зато теперь с полным основанием можно так говорить про Белоруссию. Аист – не птица?

---