23 июля 2023 (воскресенье). Босфор

Водоём

В отличие от Египта, в Турции воскресенье – выходной день. Поначалу, когда при республике впервые ввели единый выходной, это была пятница – день джума-намаза. В 1930-е при дальнейшей вестернизации формально светской Турции выходной перенесли на воскресенье. Позже к нему добавилась суббота. В пятницу же делают перерыв на молитву, после чего возвращаются к работе.

Мой путь снова пересёкся с дорогами героев Дэна Брауна. Из Флоренции они после короткой остановки в Венеции отправились в Стамбул. Мой путь сюда занял немного больше времени. Развязка романа «Инферно» произошла в римском подземном резервуаре для сбора дождевой воды – знаменитой Цистерне Базилике.

Место популярное – одно из мимонепроходимых в Стамбуле, и от желающих посмотреть на это чудо античной инженерии отбоя нет. Вчера вечером к девяти часам (открыто до десяти) очередь почти рассосалась, но я решил отложить визит на утро – на свежую голову.

Открывается Цистерна Базилика в девять, и к этому часу очередь выстроилась побольше той, что я видел накануне. Плюс с самого утра идут группы и блатные (с предоплаченными картами). Но долго стоять не пришлось. Билет стоит 300 лир – примерно 1000 рублей. Да, немало. Достопримечательности Стамбула вообще заметно подорожали за последнее время. В 2018 году, когда я впервые здесь оказался, за цистерну просили 20 лир – 290 рублей на тот момент. Нетрудно заметить, что с тех пор лира полегчала в несколько раз даже по отношению к рублю. Основная причина тому – неортодоксальные экономические воззрения президента Эрдогана, которые он навязывает в том числе турецкому центральному банку.

Базиликой водовместилище называется, потому что построено буквально в виде римской базилики – просторного прямоугольного зала, образованного рядом нефов с опирающимися на колонны сводами. Строительству цистерны под землёй можно придумать множество причин, и наверняка большинство из них окажется по делу. Во-первых, не занимает место на поверхности. Во-вторых, нет потерь на испарение. В-третьих, при строительстве над землёй такой объём воды потребовал бы особо прочных стен. Ещё в голову приходит, что сюда могла самотоком поступать дождевая вода. Однако в Википедии (вопреки беллетристу Брауну) написано, что в цистерне держали исключительно чистую воду из водопровода. Никакого уличного стока с опадом и голубиным помётом.

Цистерна (cisterna) – латинское слово, происходящее от греческого κίστη (ёмкость, резервуар). Запасов воды на случай засухи или осады в Константинополе было множество. Цистерна Базилика – самая большая из них. 145 метров длиной и 65 шириной, она вмещала около 80 тысяч кубометров. Это-де 32 олимпийских бассейна. Я прикинул – чтобы столько поместилось, залить нужно под крышку. Пишут, что строить Цистерну Базилику начали при Константине I, а это первая половина IV века. Закончили только при Юстиниане, который в VI веке отвоевал Италию у остготов.

Колонны для постройки брали из античных храмов – они разномастные и по дизайну, и по высоте.

Более всего известны две колонны, для добора высоты поставленные на изображения горгоны Медузы.

Цистерну открыли год назад после очередного ремонта, занявшего пять лет. Среди прочего, тогда сняли слои цемента, закрывавшие оригинальный кирпичный пол. И обновили металлические элементы, поддерживающие целостность обветшавшей за века конструкции.

Влажность в Базилике около 100 процентов – душновато, прямо скажем. Всё-таки это замкнутое помещение, в котором стоит вода. Без неё было бы не антуражно, да и монетки никто бы не бросал.

Для вящей красоты добавили современное искусство, оживляющее монотонность леса колонн.

В Стамбуле есть как минимум ещё одна музеефицированная базиликальная цистерна – Феодосия (первая половина V века). Её фишка – включённые в стоимость посещения световые шоу. Билеты по 300 и по 400 лир в зависимости от программы. Приходишь, когда более дорогое шоу уже скоро закончится, – плати и заходи. А подходишь к дешёвому сеансу (я посидел-подождал) – тебе говорят, что он уже начался, и войти нельзя. Можно будет через 10 минут, но дороже. Мне не столько 100 лир жалко, сколько категорически не понравился подход. И я отправился дальше.

Новый Рим

Район (ильче́) Фатих – это исторический центр Стамбула, расположенный на полуострове между бухтой Золотой Рог и Мраморным морем. На западе он ограничен городской стеной Константинополя, построенной в V–VII веках. Неудивительно, что именно здесь находится львиная доля достопримечательностей Стамбула. Назван район по мечети Фатих (Завоевателя) – первой крупной мечети, построенной султаном Мехмедом II в захваченном им городе.

Номинально сегодня нежарко – 29 градусов. Взмокаешь, тем не менее, моментально. Видимо, влажно не только в цистерне, но и на улице. Например, на улице Диванйолу, по которой ходит трамвай первого маршрута и которую я снимал ночью. Намедни я назвал её проспектом, что более-менее корректно. Точнее, в турецком есть sokak (просто улица) и cadde (широкая, оживлённая или важная улица). Cadde можно перевести как «проспект», хоть ширины в нём в данном случае негусто.

Чемберлиташ – дословно, скала с обручами. Она виднеется чуть дальше и иначе называется колонной Константина.

Здесь в IV веке находился форум Константина, который был значительно больше современной площади Чемберлиташ. Решив перенести сюда столицу империи, Константин I построил форум за пределами стен тогдашнего Византия. Открытие его в 330 году послужило символическим основанием Нового Рима, позднее получившего имя Константинополь. Наверху порфировой колонны находилась позолоченная статуя самого императора, но она не дожила даже до разграбления города крестоносцами в 1204 году. После крупного пожара 1779 года колонна растрескалась, и её пришлось укрепить металлическими бандажами. Отсюда и пошло турецкое название. Мне дико интересно: что там могло гореть так сильно?!

С форумом Константина связано одно предание. Расскажу, раз уж в этом году всяческое арианство и антиарианство мне то и дело попадаются. Афанасий Великий, живший в Александрии и потому заведомо не бывший очевидцем событий, излагает следующее. В 336 году император приказал константинопольскому патриарху Александру примириться с ересиархом Арием – принять его в общение в нарушение постановления Никейского собора. Это не было чем-то из ряда вон выходящим: императоры не считали себя связанными решениями какого-то там собора. Конечно, церковные иерархи порой путали берега и начинали думать, что верховная инстанция у них не цезарь, а кое-кто повыше. Цезари же резонно полагали, что не для того они делали христианство государственной религией, чтобы церковное начальство своевольничало. Потому недомыслие время от времени заканчивалось для иерархов печально.

Патриарх Александр был не из бунтарей и спорить с императором не помышлял. Но он мог помолиться, дабы Господь не попустил посрамления невесты Христовой – святой церкви. И когда довольный Арий направлялся в Святую Софию приниматься в это самое общение, он, проходя форумом, почувствовал желудочно-кишечное недомогание. Уединившись по этой причине в общественной уборной, он там и умер. В дальнейших пересказах появились некоторые физиологические подробности, усиливающие неприглядность и без того не слишком респектабельной смерти в отхожем месте. Церковным писателям, относившимся к арианству без сочувствия, очевидно, нравилось смаковать эту неаппетитную историю.

Сколько в этом предании правды – бог весть. Возможно, Арий умер в другом месте и при иных обстоятельствах. Или молитва Александра была услышана, но не Господом, а кое-кем другим. Ария могли отравить, и он правда скончался по пути на встречу с патриархом – в Римской империи IV века такое случалось запросто. А затем объявили это промыслом свыше, разом решив все проблемы. Во-первых, постановление собора не нарушено, и церковь сохранила лицо. Во-вторых, конкурент надёжно скомпрометирован и никогда не сможет реабилитировать себя. В-третьих, нечего расследовать: всё же предельно ясно!

Не в фактах суть, ибо мы никогда достоверно не узнаем обстоятельств смерти бедолаги Ария. Константинополь, на протяжении столетий бывший важнейшим городом Европы, полон историями, которые так или иначе повлияли на судьбы цивилизации. Нынешний Стамбул сохранил лишь смутную тень того города, но добавил своих историй, и в Фатихе на каждом шагу какой-нибудь сюжет только и ждёт, чтобы его отряхнули от пыли веков и поведали заново.

Да вот хотя бы.

В биографии этого значительного деятеля третьей четверти XIX века есть любопытный штрих, отразивший причудливые зигзаги российско-турецких отношений. В 1849 году император Николай I наградил Фуад-пашу орденом Святой Анны старшей степени. А четыре года спустя тогдашний министр иностранных дел Порты стал объектом оскорбительного демарша российского посла – светлейшего князя А. С. Меншикова. Непосредственным результатом посольства Меншикова, напомню, стала Крымская война. И Фуад-пашу мы в её развязывании винить не можем: Турция в то время судорожно пыталась обрести своё место в стремительно меняющемся мире и конфликтовать с Россией не стремилась. Не был бы Незабвенный самодержец индюком, глядишь, и обошлось бы.

Казалось бы, самый центр многомиллионного города – от площади Султанахмет 200 метров. А заурядный двухэтажный деревянный дом, вообще не памятник истории и архитектуры, стоит себе, никому не мешает. И пёсики бездомные (судя по бирке в ухе)… сказал бы, бегают вокруг, но они ведь не дураки бегать по жаре. Отдыхают.

Тщательно разработанных планов у меня не было: не успел их сделать. Отметил на карте несколько интересных объектов и бродил между ними как получится. Один из них – мечеть Соколлу Мехмед-паши (он же – Мехмед-паша Соколович). Упоминание этого османского государственного деятеля, боснийского серба по происхождению, мне встречалось прежде в Белграде. Там на холме Калемегдан есть названный в честь него фонтан.

Великий визирь Мехмед-паша и его жена Эсмехан-султан (дочь султана Селима II) заказали строительство этой мечети, открытой её в 1572 году. Внутри есть на что посмотреть, особенно интересна отделка расписной изникской плиткой стены возле михраба. Однако внутри снимать нельзя. Наверное, с охранником (молодой парень обсуждал по телефону важные рабочие вопросы) я бы договорился, но не стоило оно того. В Стамбуле полно не менее интересных мест, где снимать не возбраняется. Одно из них – находящаяся неподалёку бывшая церковь Сергия и Вакха, более известная как Малая Айя-София. Она построена в 527–529 годах и считается архитектурным первоисточником для «большого» собора Святой Софии и для равеннской базилики Сан-Витале.

Мечеть, кстати, называется Küçük Ayasofya Camii – «мечеть Малая Айя-София».

То, что император Юстиниан I (без него и без Константина сегодня никуда) распорядился построить эту церковь как вотивную – поздняя легенда. Согласно ей, император Анастасий I (491–518) приговорил Юстиниана к казни за участие в восстании против него. Что уже сомнительно: молодому карьеристу не было ни малейшего резона участвовать в подобной авантюре. Видимо, святые Сергий и Вакх прекрасно это понимали, поэтому явились Анастасию во сне и убедили помиловать преступника. По крайней мере, там наверху не стали мочить императора в сортире, как ранее проделали с Арием.

Сергия и Вакха всегда упоминают вдвоём, потому что они пострадали в рамках одного кейса религиозной нетерпимости – здесь понятно и вопросов нет. Однако казнили их в разное время и в разных городах. Чего ж они и после этого продолжали тусоваться вместе? Это наводит на размышления.

Сходство интерьера с Сан-Витале велико. Тот же центральный зал, окружённый колончатыми экседрами. Богатой отделки то ли не было, то ли она не сохранилась. Снимать можно, только не особо есть что.

Внешний вид я не показываю по простой причине: его по большому счёту нет. Все старые здания, если они не облеплены уродливыми добавлениями, непременно окружены другими постройками, делающими съёмку не столько невозможной, сколько бессмысленной. Истинно турецкая архитектура – она не про экстерьер, и это радикально отличает её от европейского подхода. Всё лучшее – для себя любимых, а не для всяких там, кому на халяву поглазеть или поснимать. Имперская тяга к внешнему величию внесла свои коррективы, но принцип от века таков: плевать на эстетику, был бы чуланчик под боком.

При съёмке я ориентиры не зафиксировал, и когда стал готовить текст, пришлось долго разыскивать местонахождение этого фонтана. Похожих сабилей времён золотого века Османской империи на улицах Стамбула полно; они в основном и за достопримечательности не считаются.

Римляне называли ристалища для колесниц цирками. Конкретно это был Circus maximus, заметно уступавший размерами своему римскому полному тёзке. Греки же такие спортивные сооружения называли ипподромами, и именно это слово закрепилось применительно к Константинополю. Чтобы обеспечить горизонтальность гоночной трассы, юго-западный конец ипподрома с трибунами пришлось сильно поднимать. Скорее всего, это произошло при константиновской перестройке IV века. В пределах нынешней площади Султанахмет ипподром существовал по крайней мере с начала III века, когда император Септимус Север расширял и укреплял стратегически важный Византий.

Некрасивое над сфендоном – это ремонт учебных корпусов университета «Мармара», которые выстроены на месте петли ипподрома.

Напрашивалось сразу зайти в мечеть Султанахмет («Голубую»), но я посмотрел, сколько там народу толпится, и решил поход в неё отложить. Пошёл вместо этого на главный туристический рынок Араста, расположенный на улице Кабасакал за мечетью. Она – целая cadde: базар здесь шумел исстари, а это слишком статусный движ для вульгарной sokak.

На самом деле оказался я здесь совершенно случайно. Раз уж оказался, решил пройтись. Туристов немного, а местные сюда ходят только работать, потому что продают на Арасте сувениры.

Фруктов и молочки я купил в небольшом магазинчике неподалёку. Может, меня безбожно обобрали, а как проверишь, если ценники там не в заводе? А супермаркетов в центре нет. Есть только магазины, которые на вывеске называют себя супермаркетами, но это они сгоряча. Всё зависит от продавца – он из одному ему известных соображений решает, сколько с тебя взять.

Кадыкёй

Немного отдыха – и я готов к новым свершениям.

Ехать с вокзала я никуда не собирался. Да и не смог бы: движение с него закрыто – давно, но вроде бы не окончательно. Работает только подземная станция «Мармарая», на которую я вчера и приехал. Но нельзя же взять и пройти мимо паровоза! А направлялся я на причал Эминёню́, чтобы отправиться в азиатскую часть города.

Попутно в качестве обеда приобщился к аутентичному стамбульскому фастфуду – балык-экмеку. В булку (ekmek – хлеб) засовывают жареную скумбрию (balık – рыба) с луком и салатом, сбрызнув их лимонным соком. Считается, что на Эминёню балык-экмек самый-самый правильный. В очереди к киоску с ним туристы стояли, но большинства отнюдь не составляли. На вкус съедобно, сытно, сравнительно недорого.

Что в комплект входит изжога, я выяснил только постфактум. Поэтому мой выбор из стамбульских специалитетов – симит. Это был страноведческий пробел, который я нынче восполнил.

Тесто – что-то среднее между посконным бубликом и немецком брецелем, у которого оно более крутое. Но немцы – вот же странные люди! – не только покупают билеты не там и едят не вовремя. Они ещё и посыпают выпечку невкусной и неполезной крупной солью. Наш бублик с маком поэтому заведомо лучше, но рулит всё равно кунжут. Симит с йогуртом или кефирчиком, который в Стамбуле тоже неплох, – отличный перекус. Теперь неотведанной осталась только дондурма (особое мороженое) с положенными при её покупке приколами.

В городе, расположенном в двух частях света по обе стороны Босфорского пролива и обладающем длинной береговой линией, кораблики – важная часть внутригородских перевозок. Суда немаленькие – вмещают от нескольких сотен до двух тысяч пассажиров.

Автомобильных паромов я не видел. Возможно, они работают на дальних маршрутах (на острова Мраморного моря), но внутри города при наличии мостов едва ли нужны.

На переднем плане небольшой прогулочный кораблик. Этот жанр в Стамбуле представлен, но большой необходимости в нём при развитом регулярном сообщении нет.

Анатолия, если вдруг кто уже забыл – историческое название полуострова Малая Азия, где расположена и восточная половина Стамбула. Там же находится самое высокое здание города – оригинальная телебашня Кючюк Чамлыджа высотой 369 метров. В прошлый приезд я её не видел, потому что её строительство закончили только в 2020 году. Немного странно, что в цифровой век продолжают строить высоченные ретрансляторы – наверное, резон в них пока есть.

По крайней мере одна польза от башни точно есть: там две смотровые площадки. Или это считается за две пользы? Но, во-первых, смотровые закрытые. Во-вторых, стоят они бешеных денег. Без меня.

Ильче Кадыкёй с одноимённым причалом располагается на месте греческого полиса Халкидона, известного по Халкидонскому церковному собору 451 года. Он проходил под плотным контролем императорской администрации и должен был укрепить религиозный бандаж на теле давно переставшей быть единым целым Римской империи. Однако осуждение монофизитства привело к ровно противоположному результату – отделению так называемых древневосточных православных (нехалкидонских) церквей, в том числе коптской и армянской. Так бывает, когда чиновники берутся решать богословские споры – казалось бы, бесконечно далёкие от жизни, но при этом очень чувствительные для умов донаучной эпохи.

Сегодняшний Кадыкёй интересен для туристов вокзалом Хайдарпаша, также сейчас не функционирующим. И одной из двух исторических (на стамбульский манер – ностальгических) трамвайных линий.

Когда-то Стамбул (даже ещё Константинополь) имел развитую трамвайную сеть метровой колеи в обеих частях города, но в 1966 году движение было полностью прекращено. Часть линий заменили троллейбусами, но и они продержались только до 1984 года. Восстановление трамвая началось с первой «ностальгической» линии на пешеходной улице Истикляль (ныне – маршрут T2), открытой в 1990 году. Но она – чисто туристический аттракцион. Полноценная в транспортном смысле линия (T1) заработала в 1992 году. Её рельсы, проходящие в самом центре города, я показывал. После реконструкции её обслуживают современные низкопольные вагоны производства Bombardier и Alstom.

Кольцевую линию T3, примерно повторяющую прежний маршрут №20 (отсюда двадцатка на «лбу» вагона), открыли в Кадыкёе в 2003 году.

Оригинальный подвижной состав не сохранился – купили что нашли в Восточной Германии и капитально отремонтировали. Внутри новьё новьём, однако без кондиционера. Когда народу стало поменьше и на передней площадке никто не стоял, вожатый ехал с открытыми дверями, чтобы салон продувало. Открытые окна ситуацию не спасали.

Совершив почти полный круг (он невелик – 2,6 км), я вновь оказался у кадыкёйской пристани. Там же оказался Ататюрк, объясняющий детям у школьной доски, что отныне они будут писать латиницей. Вроде бы сюжет историчен: в ходе реформы турецкой графики 1928 года Мустафа Кемаль сам активно участвовал в обучении новой грамоте. За что удостоился, вдобавок к прочим своим коллекционным титулам, звания Главного учителя.

Как и многие другие реформы Ататюрка, направленные на секуляризацию и демократизацию государства и общества, переход на латиницу был воспринят большинством турок с энтузиазмом. Не в последнюю очередь потому, что он сопровождался массовым обучением грамоте, сопоставимым по масштабу с советским ликбезом. Арабская графика плохо передавала тюркскую фонетику, а в турецкий вариант латиницы добавили диакритику и вариант буквы i без точки для звука «ы». Параллельно шёл процесс избавления от арабо-персидской лексики, преобладавшей в официальном османском языке. На фоне древности берегов Босфора это может показаться странным, но литературному турецкому языку всего около ста лет.

Теперь нужно решить, что делать дальше. Можно отправиться обратно в Европу.

Я решил немного задержаться в Азии, испробовав ещё один вид городского транспорта – метробус. Это 52-километровый маршрут, идущий почти на всём протяжении по огороженным выделенным полосам. Остановки – полноценные станции, оборудованные турникетами. Стоимость проезда зависит от расстояния и от пересечения пролива: маршрут проходит по Босфорскому мосту.

Снимать не стал: здесь обычные автобусы повышенной вместимости (есть двойные «гармошки»), которые к тому же носятся как угорелые. Вышел перед мостом. Спуститься оттуда к берегу – очень отдельная задача, но я справился. Среди отмеченных мной к ознакомлению точек Стамбула значился дворец Бейлербейи. Он практически под Босфорским мостом. Точнее, это мост над ним, потому что дворец построили много раньше. Я уже было встал в очередь за билетом в дворцовый парк (да, тут есть очередь), но потом подумал: а зачем? Рядом же пристань. Это дешевле, а вид с воды не хуже. Во дворец я идти всё равно не собирался.

Сказано – сделано.

Вдали виднеется второй мост через Босфор, открытый в 1988 году – имени Султана Мехмеда Завоевателя. Того самого, в честь которого названы мечеть и район Фатих. Здание с башнями справа – бывшие казармы Кулели, построенные в 1840-е.

Скромный необарочный дворец построен в 1861–1865 годах в качестве летней загородной резиденции султана. В 1970–1973 годах рядом с ним возвели первый мост через пролив.

Мост, прежде именовавшийся Босфорским, в 2016 году официально переименовали в честь Героев 15 июля, но это не общеизвестный факт. Строго говоря, шехид (тур. şehit) – это не то же, что герой. Шехид не просто совершает подвиг – он должен героически погибнуть, иначе не считается. Как это адекватно передать по-русски? Часто встречается вариант «Мост Мучеников 15 июля», но у этого слова в русском не те коннотации. Я бы оставил без перевода: Мост Шехидов.

Все три моста через Босфор не имеют стоящих в воде опор. И дело тут не только в интенсивном судоходстве, хотя это важное соображение. Установка опор в проливе глубиной десятки метров ничуть не удешевила бы строительство и эксплуатацию. Два моста, что находятся в черте города, – висячие по конструкции. Самый новый и самый северный мост Султана Селима Явуза, по которому я ехал между аэропортами – комбинированный вантово-висячий. Пролёты чуть более 1000 метров у «старых» мостов и 1400 у «нового» – это много, но не экстремально для современных технологий.

Ни один из мостов не был рекордным по длине на момент своей постройки, однако мост Султана Селима Явуза считается самым широким в мире среди висячих. И он, благодаря своей смешанной конструкции, весьма необычно выглядит. В северной части пролива есть городок Анадолу Кавагы. Рядом с ним находится историческая крепость, от которой на мост открывается великолепный вид. Это так, заметка на будущее.

Симпатичные виды имеются и в городской черте Стамбула. Больше напоминают ривьеру, чем мегаполис: много зелени, домики у самой воды.

Даже там, где застройка плотнее, она всё равно теснится у воды, словно тут вам Гранд-канал, и гондолы должны причаливать прямо к дверям гостиной.

Но стоит отвратить взгляд от берега…

…и понимаешь: нет, тут вам не Венеция. Не Гранд-канал. А Грандище-каналище!

Добравшись до пристани Ускюдар, я направился в сторону станции «Мармарая», но по пути увидел, что вот-вот пойдёт кораблик на Эминёню. Это всяко интереснее. Заметно дольше, но куда мне торопиться?

Девичья (Леандрова) башня – бывший маяк, построенный на остатках укрепления начала XII века. Нынешний его вид соответствует первой половине XIX века. Сегодня это популярный туристический объект с рестораном и сувенирами. Добраться можно на катере, который отчаливает от набережной напротив. Или, если денег много, нанять лодку прямо от Ускюдара. Также некоторые круизы по Босфору сюда заходят – может, один из них и запечатлелся на снимке.

Ничего этого я на месте не знал, поскольку, повторюсь, нормально подготовиться не успел. В другой раз.

Застенный парк

Вернувшись в Эминёню, я долго брёл по странным местам, напоминающим зону отчуждения, прежде чем добрался до северного входа в парк Гюльхане. Парк расположен западнее дворцового комплекса Топкапы и долгое время служил местом прогулок его обитателей. Соответственно, у него тоже была стена, чтобы кто попало не шастал. В 1912 году, когда султаны перебрались в Долмабахче, Гюльхане открыли как публичный парк – первый в Стамбуле.

Неподалёку от северного входа стоит Готская колонна, которая считается старейшим архитектурным памятником города.

Предположительно, римляне установили её в Виза́нтии в III веке в ознаменование победы над готами в 269 году. Есть также версия, что отмечен триумф над ними же в 332 году – тогда эта колонна моложе Чемберлиташа. В любом случае поистине удивительно, что она дошла до нас в целости и сохранности несмотря на войны и землетрясения. Только наверняка венчавшая колонну статуя пропала. Это как раз неудивительно.

В последворцовую бытность парка в нём устроили множество аттракционов вплоть до зоопарка и дельфинария (в античной цистерне). Это при том, что его площадь всего 16 гектаров. В начале XXI века аттракционы ликвидировали, но кое-какие следы недавнего прошлого остались.

Теперь Гюльхане – популярное у горожан место для прогулок и валяния на травке. Также здесь стоит (сидит) первый в городе памятник Ататюрку, но его я не снял. Мне больше другой дяденька понравился.

Маэстро увековечен с турецким народным инструментом багламой, в игре на которой он был большим докой.

Ещё одна достопримечательность Гюльхане – встроенный в его внешнюю стену павильон Алай первой половины XIX века.

Его название обычно переводят как «Павильон процессий», но турецкое слово alay не обязательно связано с организованным шествием, а может означать просто скопление людей. Суть в том, что отсюда султан мог то ли наблюдать за жизнью своих верноподданных, то ли принимать парады – здесь показания источников расходятся. Одно другому не помеха.

Время уже к вечеру, и в ресторане напротив павильона меня стали зазывать на ужин. Я сразу отказываться не стал и ознакомился с меню. Оно ожидаемо не порадовало. Отсутствие энтузиазма на моём лице было принято беем (господином), пытавшимся соблазнить меня разносолами, на свой счёт. Напоследок он буркнул что-то вроде «Иди-иди, в других местах не лучше». В чём-то он был прав. Получше я бы нашёл, но настроения искать не было. Как и планировал, никуда ужинать нынче не пошёл – ограничился тем, чем снабдил меня коварно притворявшийся супермаркетом магазин. Дороговато в Фатихе столоваться.

---

< BGY–SAW

Стамбул >