7–10 мая 2023 (воскресенье – среда). Ри́мини

23 века истории

То ли нынче «Трениталия» жжёт особенно отвязно, то ли я просто отвык. Поезд в Каттолике снова опоздал. Всего на 10 минут – я успел увидеть у вокзала нужный мне автобус, но лишь увидеть. Вместе с ним ушёл мой единственный шанс покататься на городском транспорте Римини. Ходит этот маршрут редко.

Близость к вокзалу играла для меня большую роль при выборе гостиницы. По прямой здесь недалеко, метров 600. Однако короткой дороги нет, и крюк выходит приличный. Увидел бы сразу, что топать полтора километра – может, выбрал бы другой вариант, немного переплатив. Странно, что с вокзала нет выхода в сторону моря. Даже на небольших станциях под путями обычно есть пешеходный туннель, а в Римини такое удобство не предусмотрено. Хотя для нынешней поездки город крупный. Стыдно, синьоры!

Впрочем, для 4,5-миллионной Эмилии-Романьи 150 тысяч населения – немного. В региональной «табели о рангах» Римини занимает только 6-е место, едва попадая в национальную тридцатку. Небольшую, но прилично населённую провинцию город получил в 1992 году; до этого он входил в провинцию Форли.

Современный Римини можно поделить на 2 части: компактное городское ядро и длинную прибрежную полосу курорта. Римини – пляжная столица Италии. Здешний берег Адриатики пологий и удобный для купания. Пляжи тянутся почти непрерывно от дельты По на севере до Габичче-Маре на юге – более 100 километров. Что немаловажно, в июле – августе здесь прохладнее, чем на Юге. И с точки зрения транспорта удобнее: поездка на поезде из Милана занимает от двух с половиной часов, из Рима – от трёх с половиной. Плюс аэропорт в 20 минутах пешком от пляжа. В сознании итальянцев Римини так же тесно связан с массовым летним отдыхом, как у нас Сочи или Анталия.

Добавлено позже. Летом во Флоренции увидел уличную рекламу отдыха на романьольском побережье.

Сверху крупно написано «Эмилия-Романья ждёт тебя», а снизу мелко: «Готовы принять тебя – сегодня, как никогда прежде». Намекают, что ковидные ограничения остались в прошлом, а с ними и государственные субсидии туристической отрасли.

Я остановился в курортной зоне: в мае здешние гостиницы загружены слабо, что благотворно влияет на цены. Стоимость ночи вышла всего 26 евро – включая городской налог, но не включая завтраки, за которые я доплачивал отдельно. Немногочисленные центральные отели стоили значительно дороже.

До одного из двух главных landmark’ов города – арки Августа – идти примерно столько же, сколько до вокзала. Весь путь проходит не по городским улицам, а по велопешеходной дорожке в парковой зоне.

В 268 году до н. э. латиняне основали колонию в устье реки Аримин – нынешней Мареккьи. Получается, что у Римини, несмотря на древность, и с датой основания, и с происхождением названия всё чётко и однозначно. Новый город должен был стать форпостом для завоевания восточной части долины По, и в последней четверти III века до н. э. его соединили с Римом Фламиниевой дорогой. Аркой в 27 году до н. э. отметили окончание её ремонта под мудрым руководством императора Августа. Поставили её там, где заканчивалась Фламиниева дорога – у въезда в Аримин.

Арка Августа – старейшее в Италии сооружение такого рода, если говорить о сохранившихся. По крайней мере, сама конструкция арки сохранилась. Сильно пострадавшую от землетрясений, её «отреставрировали» и включили в городские стены около X века. При этом проём частично заложили, но в 1930-е арку по возможности освободили от позднейших привнесений. Крепостное навершие с зубцами убирать не стали. Фрагменты стен по бокам могли оставить для поддержки древней постройки – аналогично владимирским Золотым воротам. Голая кирпичная кладка с истрийским камнем визуально контрастирует и воспринимать римский памятник не мешает.

От некогда пышного декора осталось немногое, в том числе четыре медальона с изображением божеств.

В качестве символа города арка попала на герб Римини (справа), утверждённый в 1930 году. Согласно геральдическому описанию, правую половину щита занимает «красный гвельфский крест с серебряной каймой». Насколько я помню, гвельфский крест – красный на белом фоне. А белый на красном фоне – это гибеллинский. Может, объединение обоих крестов должно отразить непростую историю города?

Арка на гербе поставлена на условно изображённую вторую главную достопримечательность Римини – мост Тиберия. Иногда его называют мостом Августа-Тиберия: начали строительство при императоре Августе, а закончили при его наследнике Тиберии. За мостом начиналась другая важная римская дорога – Эмилиева. Она шла по южному краю Паданской равнины до Пьяченцы. Позднее русло реки перенесли севернее. Старицу полностью засыпать не стали, а превратили в длинный узкий морской залив.

Мост сохранился в более-менее оригинальном виде за исключением самого северного пролёта, разрушенного в 552 году во время готско-византийской войны. Он на снимке слева. Если присмотреться, видно, что немного отличается формой от остальных.

Античных камней в Римини хватает. Он хоть и курортная столица, а не культурная, в плане сохранившейся древней истории даст фору большинству существующих с римских времён городов. Есть и остатки амфитеатра, но там совсем не на что смотреть, и я поленился пройти для этого лишние 300 метров. И раскопанные фундаменты с напольными мозаиками «Домуса хирурга» не пошёл смотреть, потому что этого добра я уже насмотрелся на 14 среднестатистических туристов. На халяву ещё куда ни шло, а за деньги – увольте.

Эта постройка древнее арки Августа, но она не парадный монумент, а обычные городские ворота. Обнаружили их, когда во время войны разбомбили средневековое здание, в которые они были встроены. В 2004 году ворота пересобрали неподалёку от их первоначального расположения. Сейчас они стоят заметно выше оригинального уровня: культурный слой никто не отменял.

Эта площадь, расположенная на месте античного форума, – одна из двух главных в городе. Нынешнее название она получила в память о троих партизанах, казнённых здесь 16.08.1944. До этого она некоторое время называлась площадью Юлия Цезаря, о чём напоминает типовой памятник ему.

Его знаменитая фраза «Жребий брошен» помещена на городской герб (см. выше) в качестве девиза. Согласно преданию, Юлий, перейдя Рубикон, на ариминском форуме обратился к солдатам своего легиона. Мол, нужно идти на Рим, а то там нехорошие сенаторы, и пуще всех министр обороны главнокомандующий Гней Помпей, чинят всяческие кривды и ни в грош не ставят народных трибунов. Знакомая история – сколько гражданских войн так началось.

На площади много интересного, но я плохо подготовился и отснял не всё, что стоило бы.

Корсо – бывший римский декуманус максимус, соединявший арку Августа с мостом Тиберия. На его пересечении с кардо максимус и находился форум.

Видел снимок этой аптеки 2012 года – там вместо русской вывески немецкая. Ныне в городе много русских и украинцев. Не туристов, я имею в виду. Вся недоуслышанная за поездку родная речь в Римини вернулась мне сторицей. В том числе погулял-поболтал с подругой моего коллеги, которой я привёз от него гостинец. Она мне поведала, что несмотря на Волдеморта, живут все если не дружно, то уж точно без враждебности, относятся друг к другу уважительно.

* Строго говоря, декуманус – улица, идущая в широтном направлении. Кардо – в меридиональном. Фактически римляне не придерживались формальностей и строили как удобно. В Аримине декуманус был ориентирован на север-северо-запад

Павел Григорьевич

Историческая Романья – это примерно ядро Равеннского экзархата. Название этой области происходит от ромеев – самоназвания византийцев, подчёркивающего их преемство от Рима. Сегодня это три юго‑восточных провинции региона Эмилия-Романья (Форли-Чезена, Равенна и Римини) плюс немного сопредельных территорий в Марке и Тоскане. С культурно-исторических позиций Романья включает также республику Сан-Марино.

Эти территории были включены в пресловутый Пипинов дар и в 756 году номинально переданы папе римскому. Следующие века истории портового Римини мало отличаются от той же Анконы. При наличии назначенного управлять городом графа с XI века постепенно возрастала роль магистрата, и в XII веке на фоне затяжного противостояния между империей и папством Римини стал свободной коммуной.

Центр городской жизни в это время смещается с бывшего форума на находящуюся неподалёку площадь Кавура.

Конечно, Кавура тогда ещё и в проекте не было – это название площадь получила после Рисорджименто. Известно, что в XVI веке она называлась площадью Коммуны, а прежде могла никак не называться. Ещё в 1204 году для городского совета на площади возвели Палаццо-дель-Аренго, который я снял некозырно, потому что и к этой площади недостаточно подготовился. Вообще с Римини на этапе планирования обошёлся небрежно.

Лесенку на северной стороне охраняет не лев, а львица. Кормящая.

С южной стороны к Палаццо-дель-Аренго примыкает построенное в 1334 году Палаццо Подеста. Подеста́ (наместник) – обычная в Средние века и при фашистском режиме должность назначаемого главы городской власти. Избираемых населением мэров называют словом си́ндако. В русский язык это слово греческого происхождения, означающее уполномоченного представителя, пришло как синдик.

В центре площади стоит (сидит) памятник папе Павлу V (1605–1621) из семьи Боргезе, при котором в Римини развернулось большое городское строительство и были предприняты первые попытки вывести из города периодически затапливавшую его Мареккью.

Свет здесь контровый, и цвета были очень блёклые. Поэтому сделал монохром. Когда я этот статуй увидел, то сразу окрестил его «памятником Григорьичу» (дай бог ему здоровья). В самом деле, есть некоторое сходство с моим неоднократным попутчиком в биатлонных поездках. Тоже папа, если подумать – пусть не зятя, а римский.

Во время наполеоновских войн памятник трансформировали в патрона города святого Гауденция, чтобы защитить его от покушений со стороны французов. Папу те запросто могли переплавить на пушки, а святых покровителей трогали реже, чтобы не слишком восстанавливать против себя население покорённых земель. Тиару на епископскую митру заменить – и называй как угодно. Позднее статуе вернули первоначальный облик.

Украшение фонтанов шишкой – уходящая корнями в античность традиция с глубоким метафизическим подтекстом. За фонтаном виднеется фасад бывшего рыбного рынка (Пескери́и), построенное в 1747 году.

По первоначальному назначению эти торговые ряды давно не используются: вонь в центре города никому не нужна. Могут торговать «чистым» товаром, а вечерами это самое тусовочное место для молодёжи.

Юго-западный торец вытянутой площади занимает открытый в 1857 году театр имени Аминторе Галли – местного композитора, в остальном мире почти не известного. В русской Википедии больше десятка статей про людей по фамилии Галли, но о нём нет ни слова.

Это другая площадь, Пьяцца Малатеста. Сбоку от театра на ней устроена арена «Амаркорд» размером, как мне показалось, несколько больше цирковых 13 метров. Особенно популярна она у влогеров.

Совпадение с названием фильма Феллини неслучайно. Этого режиссёра, многими почитаемого величайшим в истории итальянского кино, можно назвать «риминийским всем». Город с древней историей удивительно не плодовит на знаменитостей: ни тебе Россини, ни Рафаэля. Даже театр пришлось называть в честь композитора, о котором лично я до этого ни разу не слышал. Зато в Римини родился и вырос Федерико Феллини (1920–1993). Его детско-отроческие воспоминания, среди которых на особом месте был цирк, легли в основу нескольких фильмов маэстро.

Горе не от ума

Долгое время гвельфы и гибеллины в Римини худо-бедно уживались. Враждовали, но без крайностей. Пока в самом конце XII века в городе не перебрались Малатесты.

Дословно «Малатеста» значит «Дурная голова». Это не про глупость, а в том смысле, что «ногам покоя не даёт». Очень уж шебутной был характер у представителей этой семьи. Прозвище своё, ставшее фамильным, они носили с гордостью. Многие прославились на кондотьерском поприще. А от кондотьера один шаг до синьора: захватил город да и объявил его своим. Малатесты владели различными городами Романьи, Марке и Ломбардии. Определение «больной на всю голову» ко многим из них тоже вполне подходило из-за социопатических наклонностей. Малатесты приобрели дурную славу не только вероломством и жестокими расправами над своими противниками, но и частыми убийствами собственных жён и родственников.

После поражения, понесённого Фридрихом II от Ломбардской лиги в сражении при Парме в 1248 году, тогдашний глава рода Малатеста да Веруккьо, известный по прозвищу «Старый мастиф» поменял ориентацию. С гибеллинской на гвельфскую. В Средневековье это не считалось чем-то неприглядным: почти все так делали. Личное прозвище этот Малатеста получил не за коварство, которое с псом отнюдь не вяжется, а за склонность идти напролом, не считаясь с рисками, и «мёртвую хватку». В нынешних кинологических реалиях его, наверное, прозвали бы «Бультерьером». За последующие десятилетия ему удалось укрепить личную власть в Римини настолько, что в 1295 году он изгнал из города остатки гибеллинов, а себя объявил её повелителем. Так началась история синьории Римини, продлившаяся чуть более двух веков.

Разница между датами 1248, когда Малатеста да Веруккьо уже был главой рода, и 1295, когда он стал синьором Римини, – 47 лет. Нет ли здесь ошибки? Она есть. Но только в том, что в 1248 году его вряд ли звали Старым мастифом, поскольку ему тогда было всего 36 лет. В 1295-м уже наверняка звали: ему было 83. Он прожил невероятно долгую для Средневековья жизнь и умер в возрасте 100 лет. При этом до самого конца оставался у власти, а значит, не утратил свою знаменитую хватку.

В архитектурном наследии города от Малатест остался прежде всего кафедральный собор Римини, известный как «Малетестианский храм» (Tempio malatestiano). Готическая церковь, посвящённая Франциску Ассизскому, построена во второй половине XIII века и с самого начала использовалась Малатестами в качестве фамильной усыпальницы.

Сиджизмондо Пандольфо Малатеста, правивший в 1432–1468 годах, был образцовым негодяем сыном своей семьи. Во-первых, Римини и нескольких городов поблизости ему было мало; он постоянно практиковал кондотьерство и войны с соседями. Однако его ратная фортуна оказалась изменчивой. Во‑вторых, две его супруги погибли при весьма подозрительных обстоятельствах. Всё-таки на Руси даже в это жестокое время нравы были в чём-то гуманнее: надоевших жён лишь заточали в монастыре. В то же время этот Малатеста был высокообразованным человеком, покровителем искусств, сам сочинял стихи. И любил третью жену, на удивление его пережившую.

В 1447 году Сиджизмондо Пандольфо затеял перестройку церкви, наняв для этого одного из зачинателей архитектуры Возрождения Леона Баттисту Альберти. Фасад остался незаконченным, потому что Малатеста, верный семейным традициям сквернонравия, ввязался в конфликт с папой Пием II. Такое императорам не всегда с рук сходило, а для заштатного синьора и подавно было излишне самонадеянно. Этим воспользовался его давний враг Федерико да Монтефельтро (тот самый урбинский дука Федерико), с которым они прежде воевали из-за Пезаро. Сиджизмондо Пандольфо ещё повезло, что он смог сохранить за собой Римини, лишившись прочих владений. Однако казна опустела, и денег на достройку не нашлось.

В мой первый день в Римини знакомство с собором его незаконченным фасадом и ограничилось. Я подошёл в 17:30 – как раз прозвонили начало мессы. Раненько они тут. Причём всерьёз следят, чтобы туристы в это время не шастали – вход охраняет внушительный синьор. В начале восьмого часа я вернулся – врата собора уже затворились. Да, не Пезаро.

На следующий день мне удалось попасть и внутрь. Интерьер – результат перестройки Альберти, но оформлением занимался не он.

Распятие над алтарём осталось от прежней церкви.

Справа от алтаря в последней боковой капелле лишённой трансепта базилики находится фреска работы Пьеро делла Франческа, изображающая самого Сиджизмондо Пандольфо молящимся своему святому покровителю Сигизмунду Бургундскому.

В других боковых капеллах размещены саркофаги Малатест.

Обратите внимание, что саркофаг стоит на фигурах слонов. Изображений этих животных в церкви много, потому что Малатесты приписывали себе происхождение от Сципиона Африканского и считали слона своим маскотом.

Для христианского культового сооружения дизайн, пожалуй, спорный. Арки капелл до странности напоминают римские триумфальные. И названия у них неканонические. Вместо хора Альберти планировал построить огромную ротонду с куполом а-ля Пантеон. Эту задумку он реализовал много позже и скромнее во флорентийской базилике Сантиссима-Аннунциата. Идея Сиджизмондо Пандольфо была в том, чтобы приблизить семейную усыпальницу к античным образцам. Поэтому и называется она не церковью, а храмом (tempio). Возможно, где-то Малатеста грань допустимого перешёл, и в том числе за религиозное вольнодумство получил в 1460 году отлучение от церкви. Хотя в основе его конфликта со Святым престолом лежал спор из‑за владений, который Пий II рассудил неблагоприятно по отношению к Малатесте.

В 1809 году Наполеон закрыл францисканский монастырь, и в храм перенесли епископскую кафедру, посвятив новоявленный собор святой Колумбе из Санса. В 1944 году он сильно пострадал от бомбардировки. В результате его современная апсида упрощена по сравнению с первоначальной. Национальным монументом Темпио Малатестиано объявлен ещё до этого, в 1940 году. А статус малой базилики (единственной в диоцезе) римская курия зажимала аж до 2002 года. Клирики – они ребята злопамятные.

Второе важное сооружение, оставшееся от Малатест – Кастелло Сисмондо. Считается, что Сиджизмондо Пандольфо не только заказал его строительство в качестве своей резиденции, символа власти и центра обороны города. Будучи грамотным военачальником, он сам его спроектировал. Так ли это, достоверно неизвестно. Есть подтверждённые сведения, что вскоре после начала строительства, проходившего в 1437–1454 годах, в Римини приезжал в качестве консультанта сам Филиппо Брунеллески.

Крепость дошла до наших дней не целиком. Сегодня мы видим в основном то, что служило цитаделью. Внешние стены и позже добавленные бастионы снесли в 1826 году при перестройке Кастелло в казарму. Меня заинтриговали необычные навершия башен, напоминающие доты сравнительно недавних времён. Они вроде бы XVII века.

Ныне в Кастелло размещается музей Феллини. Я в него идти не собирался, только от входа «щёлкнул».

А скажите-ка, дорогие знатоки и почитатели творчества Феллини, кадр из какого фильма воспроизводит эта скульптура акробата на трапеции? Правильный ответ в конце главы.

Можно было ожидать, что после фиаско, случившегося с Сиджизмондо Пандольфо, звезда Малатест закатится. Но не такова эта семейка! Откровенно говоря, при всех пороках сложно не восхищаться их целеустремлённостью и неумением отчаиваться. У умершего в 1468 году Сиджизмондо Пандольфо остались три внебрачных, но узаконенных сына. Наследником он назначил младшего из них, 17- или 18‑летнего Салюстио. Фактически правила в Римини вдова, Изотта дельи Атти. Пий II решил, что настал удобный момент избавиться от поднадоевшего ему рассадника безобразий и сделал ставку на другого сына – Роберто. Они договорились, что Роберто захватит Римини, но править будет не сам по себе, а от имени и под руководством папы. Роберто деньги взял и город в самом деле захватил – есть сведения, что при помощи обмана военной хитрости. А потом… думаете, наплевал на договор и провозгласил себя синьором? Да вы знали! А Пий напрасно не проверил документы перед тем, как договариваться. А то бы увидел, что фамилия у Роберто – Малатеста. Глядишь, и припомнил бы недавнюю историю с его троюродным братом Галеаццо и Франческо Сфорцей. Потом уж поздно было метаться. Попробовал было воевать, да без толку. Всегда проверяйте личность тех, с кем что-то подписываете!

Роберто отнюдь не был плох во всех отношениях. Да, он в лучших семейных традициях убил обоих единокровных братьев. Причём старший был монахом и претендовать на власть не мог. Просто Роберто показалось, что от этого агента Рима стоит ожидать удара в спину. Но мачеху он если и уморил, похоронил как подобает – в семейной усыпальнице: я выше показывал её саркофаг. Сумел наладить отношения с заклятым врагом отца Федерико да Монтефельтро, даже получил руку его дочери. И со Святым престолом постепенно устаканилось. У Сикста IV Роберто ходил в любимчиках и удостоился погребения в ватиканской базилике, когда в возрасте 42 лет умер от малярии.

Последним синьором Римини в 1482 году стал Пандольфо IV по прозвищу Пандольфаччо – 7-летний сын Роберто (разумеется, внебрачный). Сей условно-благородный муж демонстрировал в основном отрицательные черты своей генеалогии и в 1500 году удостоился отлучения от церкви. Шустрый малый: мало кому это удавалось в 25. В отличие от деда, устоять перед внешними угрозами он после этого не сумел. Осточертев всем даже в собственном городе, он не мог ни на кого положиться и был вынужден уступить Венеции свои права на Римини за пару чиккетти и покататься в гондоле. Венеции этот чемодан без ручки сам по себе был не особо нужен, и в 1509 году Римини стал предметом обмена в сделке с Римом.

В 1522 году Пандольфаччо удалось ненадолго снова захватить власть, но герцог Урбино с длинным именем Франческо Мария I делла Ровере окончательно закрыл историю синьории и вернул Римини в состав Папского государства. Где тот и пребывал до самого Рисорджименто с обычным североитальянским набором потрясений. Однако история Малатест на этом не закончилась – это было обширное семейство. В качестве менее значительных владетелей и кондотьеров они фигурируют в истории Италии до середины XVII века. Аминь.

Со старыми церквями в Римини плохо. В городе были богато представлены монашеские ордена, но многие культовые сооружения не дошли до наших дней. Та же судьба могла постигнуть церковь, известную как Санта-Рита на Пьяццетте Кастельфидардо.

Построили её во второй половине XIII века для клариссинок. Сейчас, наверное, только намётанный глаз сможет отметить в этом здании черты итальянской готики, которую сёстры-клариссинки уважали вслед за их братьями-францисканцами. Наполеон по своему обычаю невест Христовых разогнал, и в 1809 году церковь стала приходской с новым посвящением святым Варфоломею и Марину. Про Марина подробно поговорим завтра. Но старое посвящение осталось в народной памяти, хотя больше двух веков прошло. Внутри есть на что посмотреть, но вечером меня туда не пустили.

Ещё одна запросившаяся в кадр церковь – святого Франциска Ксаверия, более известная как Суфраджо.

Строительство её началось в 1719 году, в 1721-м закончилось. Кирпичная кладка уголком на фасаде – не декор, а рельеф для лучшего сцепления при облицовке камнем. До неё по какой-то причине руки не дошли. Впрочем, почему «какой-то»? Потому что это Италия. Внутри барочно, ничего интересного.

В католическом культе suffragio – это вид службы, когда молятся за отпущение грехов находящимся в чистилище душам. Православие концепцию чистилища не поддерживает, поэтому на русский название можно перевести разве что как «Упокоения усопших», что не отражает обрядовую суть. С другой стороны, называем же мы Успением католическое Вознесение Богоматери.

Бывший иезуитский конвент при церкви занимает городской музей. Туда я даже не собирался, включив в план только «про запас».

Правильный ответ на вопрос о Феллини – «Дорога» (La strada, 1954).

Борго

Кокушкина моста в Римини нет, но другой, не менее знаменитый, имеется. Да я уже его показывал.

Приметное здание поодаль – единственная в городе высотка, так называемый Небоскрёб Римини. 28 этажей, полная высота 101,5 м. Выглядит заурядной московской многоэтажкой.

Вернёмся к мосту – не Кокушкину, а Тиберия. Его перешед, словно попадаешь в другой город, напоминающий одновременно Трастевере (тот тоже за рекой) и Бурано.

Это средоточие риминийского колорита – Борго Сан-Джулиано.

Где начинается брусчатка, в кресле-каталке виднеется пожилая синьора. И сиделка-украинка, которая никак не могла закатить её в дом по крутому пандусу. Потому что синьора не только пожилая, но и тяжёлая. Я знаю, потому что помогал. За поворотом улицы – церковь, давшая название этому району. Внешне она малоинтересна, а внутри шла месса.

Борго – это небольшие в 2–3 этажа дома, разноцветные и всячески украшенные. Здесь нет обшарпанности, а если она и есть, то подана художественно.

Велосипедов в плоском Римини очень много. Велосипедисты в массе совершенно безбашенные – порой от них приходится буквально уворачиваться. Невольно начинаешь ностальгировать по временам, когда это был бесправный и забитый класс участников движения :). Или, скорее, прежде велосипед не был в моде, поэтому пользовались им в основном взрослые разумные люди.

Чем заняться в Борго? Просто побродить по нему, полюбоваться и поснимать.

И восхититься жителями, которые в не свойственной большим итальянским городам манере вкладываются в создание комфортной среды обитания.

Ещё хорошо здесь ужинать: есть достойные места. Я был в Борго рановато для ужина, а после возвращаться сюда не захотел: далеко. Казалось бы, лишняя пара километров по ровной местности – это немного. Но не в том случае, когда твой день начался в Габичче-Монте.

Я забронировал через TheFork тратторию Sabbioni на главном проспекте курортной части Римини – Виале Реджина Елена, названном в честь жены короля Виктора Эммануила III, Елены Черногорской. Местечко это туристическое: обслуга сносно говорит по-английски, есть русское меню. Да и среди многочисленных клиентов едва не половина иностранцев. Соответственно, дороговато, но не запредельно. Удивительно, но мне понравилось, хотя я предпочитаю небольшие демократичные заведения «для местных» типа вчерашнего. Но нынче я не в Каттолике, а в курортной части Римини, где такое не вдруг найдёшь. Особенно подкупило то, что в Sabbioni подают две мои самые любимые итальянские воды: Acqua Panna без газа и San Pellegrino с газом. От добра добра искать не стал, все 3 дня сюда и ходил. Денег оставил много, но это больше потому, что решил под конец ни в чём себе не оказывать. Ел от пуза самое вкусное.

Кстати, правильно сделал, что забронировал. Внутри был аншлаг, и непредусмотрительных сажали только снаружи. На оживлённой улице мне сидеть не хотелось.

На третий день меня узнавали, а это влечёт приятные бонусы. Я и меню не брал – просто тыкал в витрине в понравившуюся рыбку: эту мне пожарьте, per favore. Естественно, в последние итальянские ужины и мысли не было есть что-то кроме рыбы. В первый день, например, попробовал морского чёрта (он же удильщик). Это глубоководная рыба с огромной зубастой головой и сравнительно небольшим телом. Целиком её не готовят, только хвост.

Некоторые считают морского чёрта деликатесом, но мне вкус и текстура, скорее, не понравились. Морской петух (по-итальянски называемый gallinella – курочка) больше пришёлся по душе. «Классики» – дорады (orata) и сибаса (spigola/branzino) – два дня из трёх не было. Была камбала (rombo), но слишком крупная для одного едока.

Не пренебрегал и десертами. Баварский крем выглядит привлекательно, политый чем-то жёлтым и украшенный малинкой, но повторять этот опыт мне вряд ли захочется.

А когда кое-кто заметил мне, мол, фе, в Sabbioni только туристы ходят, я знал что ответить: «А я кто? Королева Елена?!»

У самого синего моря

Во второй половине XIX века, после Рисорджименто и постройки Адриатической железной дороги Римини предстояло сделать выбор: развиваться по пути портового и промышленного центра или же курорта. Совместить эти траектории невозможно. Выбор, как вы знаете, был сделан в пользу второго варианта. В 1873 году для лечения морскими водами открыли Курзал. Вскоре купания из медицинских процедур перешли в разряд модного отдыха. Начали строиться роскошные гостиницы, постепенно набирал обороты международный рекреационный туризм.

До 1920-х курорты оставались уделом состоятельных людей. Массовым явлением морской отдых стал при Муссолини. Итальянский фашизм – ультраправая идеология с сильно выраженным государственным патернализмом. Поэтому фашисты в рамках «заботы о населении» уделяли немалое внимание социальным вопросам. По крайней мере, до середины 1930-х полезный досуг и отдых становились доступнее. Конечно, здравницы для народа отличались от прежних фешенебельных курортов. Примерно то же происходило в это время в СССР.

Кроме того, для преодоления последствий Великой депрессии правительство вкладывало средства в инфраструктурные проекты, среди которых не на последнем месте было строительство и благоустройство курортов. В 1931 году довели до конца дело, начатое более трёх веков назад при Павле-Григорьиче. Изменили русло Мареккьи, которая продолжала время от времени затапливать город.

Прибрежный Римини мало отличается от любого другого курорта. Если в итальянские надписи не вглядываться, то и не скажешь сразу, что ты не в Доминикане или приличном районе Хуахина.

Неоготическая церковь – и та не сугубо европейское явление. Здесь такая стоит в самом начале улицы Королевы Елены и имеет необычное посвящение.

Ох уж мне эти богородичные титулы. Морока переводить всякий раз, как встречаешь новый. Напридумывали их за века немало.

Я не христианин, но и мне помогло. Потому что красиво.

Святой Иоанн/Джованни Боско (1815–1888) заслужил добрую память попечением о беспризорных и бедных подростках. Для этого он основал конгрегацию салезианцев, названную в честь святого Франциска Сальского. Этим его гуманистический подвиг не исчерпывается – Джованни Боско был педагогом-новатором. Он упирал не на дисциплину, а на внимание и участие учителя к детям. К учёбе и труду наставник теперь должен был их не принуждать, а вовлекать. Исключались физические и унизительные наказания. Безусловной педагогической нормой это стало лишь спустя много лет, а для XIX века было поистине революционно.

Воспитывал святой только мальчиков: заниматься девочками мужчине-монаху не пристало. Для них он вместе с монахиней Марией Мадзарелло создал женскую салезианскую конгрегацию «Дочерей Марии – помощницы христиан». Поэтому в этой церкви он и оказался – в качестве отца-основателя. Ещё он, обладая высочайшим моральным авторитетом и не выказывая политических предпочтений, посредничал между сардинским правительством и Святым престолом в их затяжном противостоянии.

Боско обычно изображают вместе с самым известным его подопечным – Доменико Савио. Он тоже святой, хотя ничего значимого не совершил, умерев от воспаления лёгких в неполных 15 лет. Зато отличался особой набожностью – для церкви больше ничего и не требуется. Её базовая аудитория – сентиментальные и экзальтированные дамочки, которые ведутся на истории о светлых невинных юношах. Реальные деяния тех, кто посвятил себя подлинно благородному служению и изменил жизни многих людей к лучшему, впечатляют их куда меньше.

Виале Реджина Елена – это вторая курортная линия. Первая – велопешеходная морская набережная – занята в основном крупными отелями от четырёх звёзд. Я туда не ходил, только в самый последний вечер после ужина заглянул на пляж «попрощаться с морем».

Попадаются и сильно навороченные экземпляры. «Гранд-отель», например, в этом году отмечает 115‑летие дольче-виты.

Этот отель фигурирует в фильме Феллини «Амаркорд» символом недостижимой, но притягательной для бедного подростка роскошной жизни. Самому режиссёру достичь её удалось: в последние годы жизни он, наезжая в родной город, останавливался именно здесь.

Находится он неподалёку от старого русла Мареккьи. Я шёл туда смотреть маяк и по дороге заглянул в парк Федерико Феллини. Прежде тот был то ли частью закрытой для посторонних территории «Гранд-отеля», то ли парка упомянутого выше Курзала. В любом случае, после войны буржуев утеснили.

Попроще, чем фонтан с гиппокампами в парке Вилла Боргезе, но первоисточник несомненен. Фонтан установили в 1928 году, затем в 1950-м разобрали (видимо, за время войны пришёл в негодность). В 1983‑м сделали заново, использовав часть деталей от прежнего сооружения.

Аттракцион совершенно бестолковый, ибо стоит на отшибе. До ближайшей достопримечательности – моста Тиберия – чуть не два километра. Хорошо видно разве что сам пляж да марину – оно надо? Маяк на берегу старого русла, например, и с земли неплохо смотрится.

Пространство между виале и железной дорогой (а это немалая площадь) застроено в основном виллами. Многие из них превращены в небольшие гостиницы (как моя, например), но бо́льшая часть – частное жильё или роскошные дома под сдачу.

Чем не вариант, чтобы не платить страшенные деньжищи за гостиницу?

---

< Габичче – Каттолика – Градара

Сан-Марино >