6 мая 2023 (суббота). Урбино

Рафаэль

Утром меня осенило, как Шевчук написал припев песни «Это всё…». Он сделал это, собирая вещи перед выездом из гостиницы.

Почти всё, что поздне́е возьму я с собой (включая чемодан), пока что осталось отдыхать в Пезаро. Рюкзак с меньшей частью означенного отправился вместе со мной на автостанцию к автобусу до Урбино. По будням рейсы каждые полчаса, по праздникам – редко. Примерно 35 километров автобус идёт почти час, частенько останавливаясь. Проезжал, между прочим, по via Y. A. Gagarin – это большая и важная улица в Пезаро.

Урбино – второй административный центр провинции Пезаро-Урбино. Город это небольшой (14 тысяч человек постоянного населения не набирается), но обладающий незаурядной исторической и художественной ценностью. О чём говорит и то, что центр Урбино с 1998 года включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Не то чтобы в Италии подобным кого-то удивишь, но рекомендация заслуживает внимания.

Город Urvinum Metaurense существовал в античное время, но большой роли не играл. Значение его возросло в VI веке, когда здешнее укрепление стало частью «Византийского коридора», соединявшего Равенну с Римом. Коридор был ликвидирован вместе с другими североитальянскими владениями Византии, а Урбино Пипин Короткий в 754 году пообещал отдать папе. Фактически эта территория после разгрома лангобардов осталась под властью императора и его вассалов, а через некоторое время Урбино получил независимость. Однако сохранить её не сумел, и с 1234 года в учреждённом Фридрихом II Урбинском графстве утвердилась династия да Монтефельтро.

От Монтефельтро на городской герб (справа) перекочевали голубые и золотые полоски. Чёрный имперский орёл, очевидно, обозначает гибеллинскую ориентацию города – это при том, что формально графство было частью Папского государства. А герцогская корона вместо обычной башенной отмечает апгрейд в 1443 году графства до герцогства. Проделал это не император, а формальный сюзерен – папа. Видимо, общий язык они со временем нашли и жили душа в душу. Щит такой формы за пределами Италии называется итальянским, а в самой Италии – «конская голова». И правда, похоже.

После угасания рода да Монтефельтро титул перешёл к их родственникам делла Ровере, которых мы поминали применительно к Пезаро. Туда в 1523 году перенесли столицу герцогства. Когда и их род в 1631 году пресёкся по мужской линии, папа воспользовался этим и герцогство ликвидировал, подчинив Урбино напрямую Риму.

Довольно обычная история, но есть обстоятельство, которое во времена Ренессанса сделало скромный Урбино одним из важнейших городов Италии. О нём чуть позже.

По прибытии на автостанцию нужно подняться на 7-й этаж в торговый центр, а затем на другом лифте – на крышу, соответствующую 11-му этажу. С неё выходишь к северным воротам исторического города. Тут вам рельеф-с.

Ворота относятся к последней, четвёртой версии городских укреплений, построенной в первой четверти XVI века. И сразу отметим, что улица за ними носит имя Донато Браманте – одного из величайших архитекторов раннего Возрождения. Ему, например, принадлежит проект миланской базилики Санта-Мария-делле-Грацие, в трапезной которой Леонардо да Винчи позднее написал «Тайную вечерю».

Мы в город пока не пойдём, а пройдёмся вдоль стен. Неподалёку в скверике стоит памятник урбинскому всему – Рафаэлю.

Открыли его в 1897 году в самом центре возле герцогского дворца. Спустя полвека перенесли на нынешнее, более просторное и зелёное место.

Фамилию Рафаэля указывают двояко: Санцио (Sanzio) или Санти (Santi). В историю искусства он вошёл как Санцио, но при рождении в 1483 году художника звали Рафаэлло Санти. Имя, получается, тоже изменено. Та же судьба постигла его коллегу Тициана (он Tiziano), но минула Леонардо и Микеланджело. Есть версия, что это зависит от «канала проникновения» информации о художнике. Рафаэль в России стал известен из французских источников, которые использовали написание «Raphaël». А Леонардо пришёл через немецкий, где он свою конечную «о» не терял.

Отец Рафаэля, Джованни Санти, работал поэтом и художником при дворе герцога Гвидобальдо да Монтефельтро. Люди искусства при дворах крупных феодалов были обычным явлением, но урбинские герцоги отличались редкой для своего времени просвещённостью и утончённостью. О чём говорит и то, что в небольшом городе ещё в 1506 году открылся университет. Он по сей день действует, и студентов в нём почти столько же, сколько постоянных жителей в городе. Крупнейшие мастера Кватроченто и раннего Возрождения подолгу гостили в Урбино, так что юному Рафаэлю было у кого поучиться. Я имею в виду, до того, как он уже искусным художником поехал в Перуджу набираться мастерства у Пьетро Перуджино, почитаемого главным наставником будущего светоча Высокого Возрождения.

Я без иронии насчёт «светоча». Может, в произведениях Рафаэля и не видна смысловая глубина, присущая работам Да Винчи и Буонаротти. Но помимо эстетического наслаждения они дарят радость – словно свидетельствуя о том, что писал Рафаэль с улыбкой, с удовольствием. И кажется, что-то светлое ушло из мира с его ранней смертью в 1520 году. Недаром эту дату многие исследователи считают окончанием Высокого Возрождения, хотя великий Буонаротти творил после этого долгие годы.

Более ничто вне стен меня не удерживало, и я решительно ступил в освящённый авторитетом ЮНЕСКО исторический центр.

Визуальная составляющая

Первой на моём пути оказалась церковь Сантиссима-Аннунциата при бывшем конвенте босых кармелиток, в котором нынче размещается Урбинская академия изящных искусств. Она (церковь) сама виновата; в моём плане её не было. Внешне она непримечательна, но внутри есть кое-что занятное – выстроенный прямо в центре наоса портик.

Саркофаг в сводчатой нише – копия гробницы Рафаэля. Похоронили его, согласно завещанию, в римском Пантеоне. Там он по сей день и покоится. Однако Урбино было обидно не иметь могилы самого известного своего уроженца, поэтому соорудили кенотаф. А теперь угадайте, когда это случилось.

Правильный ответ – 2020 год. К 500-летию со дня смерти. Ну-у… не торопились. И, честно, немного странно, что в наши дни люди занимаются столь странными вещами.

На вершине холма, который занимает исторический центр Урбино, во второй половине XIV века построили форт, получивший имя кардинала Альборноса.

Хиль (Эджилио) Альварес Каррильо де Альборнос – фактический правитель Папского государства при авиньонских папах Иннокентии VI и Урбане V. Он умер в 1367-м и прямого отношения к строительству в Урбино иметь не мог. Возможно, тем отметили его вклад в фортификацию папской области в ходе подготовки к возвращению понтификов из «авиньонского пленения».

Однако возникает вопрос: откуда взяться форту имени папского приближённого в городе, папе не подвластном? На самом деле, власть Монтефельтро существовала в Урбино не непрерывно. Бывали продолжавшиеся годами перерывы. В 1370 году город на несколько лет захватил синьор Пезаро Пандольфо II Малатеста, действовавший от имени папы. Скорее всего, к этому периоду относится строительство доминирующего над городом укрепления. Обычно указываемые в источниках годы строительства – 1367–1371 – явно противоречат хронологии переходов власти. Фортеццу могли начать строить сами Монтефельтро, а папский легат Анджелико Гримуар только завершил её.

И она не помешала Антонио II да Монтефельтро в 1375 году вернуть себе власть над Урбино вооружённым путём. Ныне в форте размещается музей средневекового оружия, но я туда не ходил. Меня интересовали исключительно виды, которые не оправдали ожиданий. В других местах города они лучше.

Точку с «каноническим» духозахватным видом Урбино я посетил в самом конце: правильный свет туда приходит после обеда.

Примерно столь же живописная картинка была бы в Пачентро, не подведи тогда погода. Купол и колокольня – это собор, а правее него находится герцогский дворец. Этот ракурс отлично выглядит и со снегом, который здесь, на высоте около 450 метров, не редкость.

На поляне возле форта нашлось место творениям современных самовыраженцев. Не даром же в городе есть академия изящных искусств.

И в других местах Урбино такого добра хватает.

Вы наверняка уже поняли, что горизонтальные или хотя бы пологие пути – это не про Урбино. С вершины холма, например, я спускался так.

Пиола – это специальным образом вымощенный спуск. Кирпичи пиолы уложены «пилой» в сторону вершины. Ходить не слишком удобно, зато не поскользнёшься даже на мокром покрытии. И оно имеет уклон к средней линии, где находится желобок для стока воды. Однако встречается и пошёрстное мощение. Тогда это обычная скалината (лестница), пользоваться которой в дождь следует с осторожностью.

Есть и проезжие улицы – обычные виа.

Ору!

В католической церкви ораторием называется храм, предназначенный для определённой общины – чаще мирской, чем монашеской. Слово происходит от латинского orare – молиться. Также ораторием может называться домовая церковь для членов семьи или организации. Если обычная церковь в теории открыта для всех желающих помолиться (когда она вообще открыта), то доступность для посторонних оратория – на усмотрение руководства общины.

Особенно практиковали строительство ораториев члены «Общества апостольской жизни», созданного в XVI веке святым Филиппом Нери. Их ещё прозвали за это ораторианцами. Они же в XVII веке придумали форму музыкального произведения для исполнения на тусовках в ораториях – ораторию. Опера, набравшая большую популярность в первой половине века, коробила благочестивых богомольцев расходящимися со Святым писанием сюжетами и непотребным лицедейством. Оратория не предусматривала сценического действия, ограничиваясь только музыкой – инструментальным исполнением и пением на религиозные сюжеты. Позднее оратория стала пониматься исключительно как форма музыкального произведения независимо от сюжета.

В Италии оратории были наиболее распространены в Ломбардии. Например, миланская церковь Сан-Готтардо первоначально служила ораторием для Висконти. Но и в Урбино их насчитывается больше десятка. Два из них, расположенных по соседству, музеефицировали. Единый билет стоит 5 евро.

Первый – ораторий Сан-Джузеппе, построенный в начале XVI века в качестве штаб-квартиры одноимённого братства. В конце XVII века примыкающее к склону холма здание обветшало от сырости, и его полностью перестроили.

В ризнице представлены наряды, которые члены различных братств надевали то ли на совместные орания (молитвы), то ли повседневно в люди. Во всяком случае, не думаю, что они использовали это в качестве пижамки. А ежели и использовали, кто я такой, чтоб судить их?

Симпатично. Но если скажете, что на 5 евро не тянет, я с вами соглашусь. Потому что главное – это второй ораторий, носящий имя Иоанна Крестителя.

Смотреть в самом деле есть куда. Построенный в конце XIV века ораторий к 1416 году расписан фресками братьев Лоренцо и Якопо Салимбени. Их имена не столь известны, как Джотто, но с капеллой Скровеньи ораторий Сан-Джованни поставить рядом не стыдно. Падуанские росписи на 100 лет старше, лучше сохранились, и их больше. Зато здесь не нужно заранее бронировать на определённое время, и снимать не запрещают.

Алтарную стену занимает большая фреска Распятия.

Разумеется, изображение наполнено смыслами и символами, непонятными человеку, далёкому от христианства, особенно западного.

Положим, про Священный Грааль я знаю. Сбор Христовой крови упоминается только в апокрифах, но и там этим занимался местный житель в одну тару. Будем считать, ангелы для собственных надобностей промышляли. Делали они это неаккуратно: часть крови (и почему-то воды) из раны попала в глаза тыкавшего копьём римского воина. В результате он прозрел, в чём пальпаторно убеждается невесть откуда взявшийся Фома Неверующий.

История эта сугубо неканоничная, и в тех преданиях, где она фигурирует, прозрение обычно трактуется как духовное: центурион-де уверовал. Но находились и утверждавшие, что он был полностью или частично слеп из-за катаракты и прозрел, соответственно, буквально. Видимо, братья Салимбени или их заказчик были из числа сторонников этой версии. А в римской армии практиковали инклюзивность. Небось, и прочую богомерзкую повесточку соблюдали – чем не причина падения Рима?

Изображён момент прозрения несколько гротескно, что и ко всей фреске относится. Посмотрите хоть на картинно страдающую внизу Марию Магдалину. Сегодня это производит комическое впечатление, но в XV веке наверняка воспринималось иначе. Сложно представить, чтобы тогда прокатило шуткование на столь сакральную тему.

Что интересно, только Христос изображён прибитым к кресту, а двое других казнённых лишь привязаны верёвками. Даже на Голгофе есть те, кто равнее других.

В XV веке были расписаны все четыре стены (возможно, не все – братьями). Целиком сохранились только алтарная стена и правая – с иллюстрациями жития Иоанна Крестителя.

Ну что, уже нормально за 5 евро? Один ораторий Сан-Джованни стоит поездки в Урбино. А им прелести этого небольшого, но во многих отношениях замечательного города отнюдь не исчерпываются.

Снова вверх

Оратории находятся неподалёку от некогда главной улицы исторического центра Виа Джузеппе Мадзини (бывшей Вальбона). Значение её определялось во многом тем, что она выходила к расположенной сразу за городскими стенами рыночной площади.

Ворота неоднократно перестроены. В последний раз – в 1621 году, чтобы служить парадным въездом в город. Тогда над разорванным фронтоном установили скульптуру Славы, от которой до наших дней сохранилась только площадка.

Расстилающаяся у моих ног площадь означает, что я только что проделал очередной изрядный подъём. В продолговатом здании с закруглённым торцом находится спиральная рампа, по которой можно подняться на проходящую вдоль верха стен Виа Джакомо Маттеотти. Я поднимался не по ней, а по обычной лестнице на улице. Рядом с рампой – городской театр, носящий имя, как ни странно, Рафаэля.

Сегодняшней главной улицей Урбино является Виа Пуччинотти, на которой расположено множество важных объектов. Она названа в честь Франческо Пуччинотти – ещё одного достойного сына Урбино, хоть и менее знаменитого, чем Санти. Это больше череда площадей, нежели просто улица. На первой из них, Пьяцце Ринащименто (Возрождения), находится церковь Сан-Доменико.

Известно, что церковь построена в 1365 году, но травертиновый портал явно новее.

Он выполнен известным архитектором Микеле ди Джованни да Фьезоле в 1450-е и считается самым ранним образцом Ренессанса в Урбино. Сейчас церковь приходская для университета, главное здание которого находится неподалёку. Внутреннее убранство скромное. И темновато; освещена только деревянная Мадонна с Младенцем.

Это не древняя и ужасно почитаемая скульптура, вовсе нет. Её вырезали в 2002 году монахи из маленького окситанского городка Ко. Выглядит старше – наверняка её специально состарили. Не поймите меня неправильно; я не считаю юный возраст произведения недостатком. Если бы скульптура не понравилась, то я бы и снимать её не стал.

Напротив церкви на улице стоит настоящий египетский обелиск. Один из всего 12 в Италии. Но он настолько мал (метра три с половиной, пожалуй), что я не обратил на него внимание.

На другую площадь, Пьяццу Пасколи, выходит фасад собора. Не знаю, кого из носителей распространённой в этих местах фамилии увековечили.

Кафедра в Урбино появилась не позднее конца VI века. Это целая архиепископия, хоть и очень скромная по размеру и подчинённая митрополиту в Пезаро. Новое ренессансное здание собора, которое да Монтефельтро затеяли строить, дабы не посрамить репутацию апологетов Возрождения, в основном закончили в 1534 году. Однако фасад оставался в последующие века недоделанным. Два землетрясения 1780-х годов нанесли зданию значительный ущерб, и собор пришлось перестраивать – теперь в неоклассическом стиле. Работы, включая наконец-то законченный фасад, завершили к 1801 году. После землетрясения 2016 года дуомо снова закрывали на реставрацию на 4 года. Землетрясения в Урбино не редкость, хотя они здесь слабее, чем в горах Абруццо.

В соборе нельзя снимать фотоаппаратом. Объявление об этом висит не на входе, а возле алтаря. Разумеется, это меня не остановило. Подумаешь, алтарь; всё равно это обычный итальянский запрет, соблюдать который дураков нет. Только подивился, что и в Италии находятся альтернативно одарённые люди, которые подобную чушь придумывают.

Симпатично, но не бог весть что. Может, только за овеянное славой имя города собору дали в 1950-м титул малой базилики. Странно ведь не иметь в Урбино ни одной базилики. А более достойных кандидатов нет: старые церкви не сохранились.

Если по улице Пуччинотти пойти дальше, за собор, то она будет называться улицей Витторио Венето. И приведёт сначала к забегаловке Piccolo bar (рекомендую отведать местную разновидность пьядины – crescia sfogliata), а затем к площади Республики. Месту, безусловно заслуживающему внимания, но не слишком обширному. При этом многолюдному, потому для съёмки сложному.

Ещё на площади есть «Физический кабинет» – принадлежащий университету музейчик со старинными физическими приборами. Непременно сходил бы, но туда пускают только по средам. А нынче суббота.

План на Урбино я выполнил не полностью. Задержавшись во дворце (сейчас к нему перейду), выбился из графика, к тому же скакать по косогорам подустал. Да и на второй итальянской неделе начал быстро переполняться впечатлениями. Короче говоря, заторопился на обратный автобус. Железной дороги в Урбино или поблизости от него нет. Была, но окончательно закрыта в 1987 году из-за невостребованности. Я приценивался посмотреть на бывшую станцию, но она далеко от центра города. Причём не только по горизонтали, но и по вертикали.

Если делать летнюю поездку по Апеннинам, можно включить в неё Урбино. Даже остановился бы здесь на ночку, а то и две. Тогда и до станции можно добраться.

Хорошо ли быть герцогом

Ответа для себя на этот вопрос я не получил. Решайте сами.

Самое-самое в Урбино я специально оставил на конец рассказа. Вход в бывший герцогский дворец находится на Пьяцце Дука Федерико слева от собора.

Обратите внимание на огромные окна piano nobile (господского этажа) и крошечные окошки помещений для прислуги и технических нужд. Народ толпится у входа в кассу. Детишки складывали свои рюкзаки в гардеробе в большие ящики. От меня этого никто не потребовал, и я не стал расставаться с тем, что утром решил взять с собой. Интерьерный музей включает также Национальную галерею Марке, по очевидной причине находящуюся здесь, а не в Анконе. Билет стоит 10 евро.

Дворец не единое здание, а целый комплекс, создававшийся на протяжении веков. Основу его заложил первый урбинский герцог Федерико да Монтефельтро – тот самый дука Федерико, в честь которого названа площадь. Он правил в 1444–1482 годах (в том числе в 1474–1482 как герцог). Мотивы, побудившие его заняться стройкой, предположу с большой степенью уверенности. Высококультурная натура Федерико не могла мириться с эстетическим убожеством прежней резиденции, а без пяти минут герцогское эго не желало ютиться в графской халупе.

Без чего не представить себе жильё крупного феодала? Без подземелий, не так ли? Как минимум, нужно где-то хранить запасы вина. Потом, вдруг да захочется послушать, как узники кандалами звенят – не ехать же из-за такого пустяка к соседу. Дворцовые подвалы, скорее всего, остались от первых Монтефельтро, поселившихся на этом месте во второй половине XIV века, либо существовали и до них.

Однако сегодня ничего интересного в подземельях нет. При входе в них даже билеты не проверяют.

Для строительства дворца будущий герцог пригласил архитекторов из Флоренции, заслуженно прозванной колыбелью Ренессанса. Художественную славу самого Урбино только предстояло создавать, и местных кадров не было. Первыми жилыми помещениями свежесвитого аристократического гнезда стали апартаменты Иолы.

У этого камина, законченного в 1457 году по проекту Микеле ди Джованни да Фьезоле, коротали долгие зимние вечера герцог Федерико и его обожаемая супруга Баттиста Сфорца.

Впечатляет отделанный деревянными панелями с сюжетной инкрустацией рабочий кабинет герцога – «студиоло». Он – учитывая статуса владельца – совсем крошечный, около 12 квадратных метров. Поэтому снимать в нём сложно не только из-за скудного освещения. Из кабинета покажу только плафон…

… а в качестве иллюстрации инкрустаций сойдёт одна из дворцовых дверей.

Живописью я не увлекаюсь и ничего в ней не смыслю, но если музей хороший, то посмотрю с удовольствием. Собрание Национальной галереи Марке богато, но едва ли я увидел в ней много нового. Смотреть на средневековых Мадонн и распятия надоело быстро. Однообразные они. К счастью, через некоторое время наступило Кватроченто. Сюжеты стали разнообразнее, а техника – совершеннее.

Делла Франческа был одним из первых наставников юного Рафаэля. Самая известная его работа – диптих из портретов Федерико да Монтефельтро и Баттисты Сфорцы – находится в Уффици.

Наступил Ренессанс – жить стало ещё лучше и веселее. Есть в экспозиции и сам, но его почти нет. Всего две работы, из которых шедевр с бесспорным авторством – одна.

На дальней стене висит женский портрет под условным названием «Немая» (La Muta), датированный 1507 годом. Не то чтобы мне не пришлось подождать, пока никто не будет застить в кадре. Но и ажиотажа большого не наблюдалось. Внизу толпа, но музей большой, и посетители по нему рассасываются.

Всё когда-то заканчивается, и Высокое Возрождение не исключение. В течение первой четверти XVI века ушли многие из его мастеров – некоторые, как Рафаэль, безвременно. Одной из главных фигур в живописи Позднего итальянского Возрождения является венецианец Тициан Вечеллио, который был ровесником Рафаэля или на несколько лет моложе: точный год его рождения не установлен. Отдавая дань мастерству и работоспособности этого художника, я вижу в его работах больше ремесла, чем вдохновения.

Особая глава в наследии Рафаэля – Мадонны, которые настолько «срослись» с ним, что, когда мы говорим «Мадонна», в голову сразу приходит «Сикстинская». Он написал их десятки. Не отставали и ученики, которые подражанием стилю маэстро создали искусствоведам позднейших времён немало проблем с атрибуцией. Санцио задал стандарт и планку, которые определили «правила игры» на десятилетия. Это несмотря на то, что в живописи раннего барокко появились новые приёмы достижения выразительности, к которым мастера Возрождения не прибегали. Например, игра с контрастным светом. Моего любимого Караваджо в Урбино нет. Зато есть Джован-Баттиста Сальви да Сассоферрато, которого искусствоведы называют подражателем Рафаэля несмотря на огромную временную дистанцию между ними.

А к «караваджистам» относят другого маркиджанца.

Чтобы бродить по дворцу было ещё приятнее и интереснее, предусмотрен выход на одну из башенок парадного фасада. Он так и называется: Facciata dei Torricini – «Фасад с башенками».

Там не только башенки красивые, но и арочные лоджии.

Я бы, может, тоже на травке повалялся. Только, боюсь, не отстираю потом :). Да и график неумолим, посвятить целый день одному городу, даже замечательному Урбино – непозволительная роскошь. И не потому что план, а потому что другие места давно меня заждались.

---

< Пезаро

Габбиче – Каттолика – Градара >