30 июня – 2 июля 2023 (пятница–воскресенье). Ульяновск

Дважды Волга

На вторую ночь я забронировал гостиницу с неожиданным для Ульяновска названием «Волга». Почти добропорядочная «трёшка». Почти – потому что в завтрак включён только растворимый кофе. Зерновой – за отдельную плату. Причём любой за одну цену, что наводит на мысль о кофейном автомате. Проверять не стал, ограничился чаем: кофе можно и позже в городе выпить. Ну, я так наивно полагал. С учётом удовлетворительного в прочих отношениях завтрака и центрального расположения цена в почти 2600 рублей за ночь не выглядела завышенной.

В пятницу я вернулся в Ульяновск поздно, и до ужина успел только немного прогуляться в окрестностях заранее присмотренного кафе неподалёку от гостиницы. Конкретно, по площади 30-летия Победы.

И это не единственный здесь памятник военной тематики. Есть формы и сюжеты, встречающиеся реже, чем стандартный обелиск со звездой.

Памятник погибшим мирным жителям решён нестандартно.

Это экваториальный тип солнечных часов. Плоскость циферблата параллельна экватору, а гномон параллелен земной оси. Поэтому солнце ходит вокруг него с постоянной скоростью, и часовые деления расположены равномерно. Не так, как на вертикальных или горизонтальных часах.

Здесь же находятся памятники «воинам-интернационалистам» и погибшим позже в «локальных конфликтах», включая Чеченские войны.

Увы, опыт показывает, что памятники, даже самые оригинальные и проникновенные, ничему не учат.

Исторический Ульяновск расположен на высоком правом берегу. Метров 120 над Волгой. Спуск к воде практически не освоен. От площади 30-летия Победы до реки добрых полкилометра, но там ничего нет, кроме подходящих к мосту автомобильной и железной дорог.

Мост открыли в 1916 году как железнодорожный, расширили автомобильной частью в 1952–1958 годах. Здесь произошла одна из крупнейших катастроф на водном транспорте в истории СССР – официально 176 погибших, но эти данные могут быть неполными. 5 июня 1983 года круизный теплоход «Александр Суворов» врезался в пролёт моста, по которому в это время проходил товарный поезд. Почему подмостовый габарит в третьем (судоходном) и шестом (где случилась катастрофа) пролётах отличается на целые метры, я разобраться не смог. Возможно, дело в уклоне моста.

В 2010 году после полной реконструкции мосту вернули историческое название. Сейчас в Ульяновске есть ещё один мост через Волгу – открытый в 2009 году в пяти километрах выше по течению Президентский.

Раз уж я на возвышенности, милое дело слепить панорамку.

Ширина Волги (точнее, Куйбышевского водохранилища) южнее Императорского моста – 12 километров. Поэтому видно в основном много воды, пляж и деревья на спуске к нему. Приморский парк называется. Казалось бы, где Ульяновск и где море? Разве что «Жигулёвское море» имеется в виду. Это очень неформальный объект с неопределённой верхней границей. Так что можно считать, что Ульяновск омывается его бескрайними водами.

Чуть за правым краем панорамы на берегу расположился дачный кооператив, где в основном живут летом дядя и тётя. Завтра вечером я наконец-то побываю на их даче.

Ульяновское не всё

Гостиница находится в начале улицы Гончарова – одной из главных в исторической части города. В основном она представляет собой бульвар.

От прежнего здания осталась только передняя часть (около трети) – остальное полностью перестроено в последние годы прошлого века. С 1970 года здесь размещается областной театр кукол имени В. М. Леонтьевой – той самой «тёти Вали», без которой невозможно представить детство моего поколения. Да и взрослые её тогда знали все и почти все любили.

С кукольным театром тётю Валю связывает разве что частая работа в кадре с куклами. С Ульяновском – то, что в периферийном селе области у родственников прошли последние годы жизни народной артистки СССР. Родом она из Ленинграда, блокадница.

Горгону тоже едва ли многое связывает с Ульяновском. Совсем другое дело – писатель Иван Александрович Гончаров, который в 1812 году родился в Симбирске и провёл здесь первые годы жизни. Наверное, все помнят, что Ульяновск до 1924 года назывался Симбирском. Даже в советское время это было общеизвестным. В городе есть большой музей Гончарова. Он находится в здании, которое называемся Домом Гончарова и считается его родным домом.

В кавычки я название взял из-за даты постройки. В 1900 году Гончаров уже умер, так что родиться или хотя бы немного пожить в этом доме не мог. Прежде на этом месте стояла купеческая усадьба Гончаровых конца XVIII века с торговлей на первом этаже и жильём на втором. Новые хозяева участка, построившие нынешнее эклектичное здание, осознавали историческую ценность места и в 1907 году установили огромную мемориальную доску. Она на втором этаже за столбом прячется.

Наискосок – сквер имени Гончарова с главным, но не единственным в Ульяновске памятником писателю.

Гончаров написал немало, но по влиянию на русскую литературу (да и культуру в целом) ничто из его произведений не поставить рядом с «Обломовым». Не в обиду «Обрыву» и «Фрегату „Паллада“». Поэтому в 2005 году в сквере установили «Философский диван».

Это сугубо частная инициатива. Арт-объект изготовлен рекламным агентством по образцу экспоната местного художественного музея. В 2019 году его реставрировали, но выглядит так себе: и пообтёрся, и разваливается. Наверняка не только в суровом климате дело, но и в желающих запечатлеться сидя на нём. Или лёжа: не перевелись ещё люди, читавшие роман или смотревшие фильм. Справедливости ради, в неказистом состоянии был и предмет обстановки, описанный Гончаровым в начале его произведения.

Диван служит местом притяжения идейных единомышленников Ильи Ильича. Они неусыпно беспробудно самоотверженно несут возле него круглосуточную вахту. Из уважения к культовому предмету лежат не на нём, а на лавочке по соседству.

Шапроны дю Ларре – дворяне Симбирской губернии франко-швейцарского (из кантона Фрибур) происхождения. После революции они вернулись в Швейцарию.

На улицу Ленина я свернул, чтобы двигаться в сторону Волги. Ничего примечательного в этой части улицы нет. Я и шапроновскую усадьбу – старинную, но перестроенную в 1913 году – показываю лишь чтобы продемонстрировать типичную местную застройки. И раз уж речь зашла об Альпах.

Суворова с Ульяновском связывает участие в подавлении Пугачёвского восстания в самом его конце: до того генерал был немного занят на Балканах с турками. В 1774 году он лично конвоировал арестованного самозванца из Яицкого Городка в Симбирск (тогда ещё – Синбирск). В советское время этот факт из жизни полководца не афишировался, поскольку и непобедимый Суворов – икона, и Емельяна Пугачёва подавали как борца за права трудового народа. Что, конечно, далеко от объективности. Русский бунт не был бы бессмысленным и беспощадным, не оказывайся во главе его сплошь авантюристы с социопатическими наклонностями. А то и откровенные проходимцы, чуждые идеалов свободы. Последнее особенно верно в отношении другого коммунистического кумира – Стеньки Разина, к которому намертво приклеился фольклорный сюжет жестокой мизогинии в отношении персидской княжны. Под стенами синбирского кремля разинцы потерпели решающее поражение, не сумев взять его после более чем месячной осады. Не знаю, по этой ли причине именем Степана Разина назвали спуск от площади 30-летия Победы к Императорскому мосту, который тогда назывался мостом Свободы: «И Стенька-разбойник нам путь озарил».

За успешную оборону от разинцев Синбирск получил свой первый герб со львом – символом доблести. В 1780 году одновременно с переименованием города – исключительно ради упорядочения русской орфографии – Екатерина II утвердила новый герб с золотой императорской короной на серебряном столбе. Восстановили его в 1997 году. Современная версия (справа) отличается от екатерининской незначительно.

Несмотря на удалённость от границ, исключая первые годы существования, Ульяновск – город весьма милитаризованный. Ульяновское высшее военное инженерное училище связи закончил мой двоюродный брат. На его выпуск я и приезжал в Ульяновск впервые много лет назад.

В советское время здесь располагалось очень орденоносное и гвардейское высшее танковое училище. В 1991 году его сменило суворовское училище, но после установки памятника и оно переехало. Ныне огромное здание в центре пустует.

Свернём здесь на короткую улицу без названия, ведущую к Соборной площади. На ней есть театр. Не Большой – Небольшой.

«Небольшой» – не просто игра слов, а бренд. Официально театр по сей день называется как и при создании – Ульяновский ТЮЗ. То есть театр для небольших зрителей.

В современном здании напротив скоро откроется сетевой итальянский ресторан «Перчини». Где ему быть, если не рядом с «Советской» столовой?

Наверное, там будет вкусный кофе. А то он мне нигде пока что не попадался. Неожиданно плоховато с обеспечением этим важным продуктом в Ульяновске.

Собора на Соборной площади Ульяновска нет, но есть памятник Ленину (в кадр не попал) и здание правительства области конца 1950-х.

У самого спуска к реке – бывшее здание Симбирского общественного собрания.

Общественное собрание – это не орган самоуправления, а что-то вроде клуба. Или дома культуры: всё же губернский город. Выглядит заброшка заброшкой и, наверное, даёт кров маргинальным элементам. И ничего, что в двух шагах от правительства области. Во всяком случае, изнутри явственно доносились звуки безнадёги в исполнении терзаемой кошки. Хотя это мог быть и тромбон. Ага, вот. Здание принадлежит областной филармонии, но для концертной деятельности более не используется. Рассеянному тромбонисту забыли сообщить, что оркестр отсюда съехал?

Другое учреждение культуры в полном порядке – во всяком случае, внешне.

Его постройка – довольно необычная история. В качестве памятника Гончарову, средства на который собирали по подписке, решили поставить не скульптуру, а общественное здание. На первом этаже размещалась библиотека, на втором – больница.

Архитектор Август Августович (Огюст) Шодэ – знаковая фигура для архитектуры Симбирска рубежа веков. Будучи природным французом, он родился в 1864 году в Одессе, учился во Франции, лучшие свои произведения создал в Симбирске, а умер в 1918 году в Омске от тифа. Он же автор здания Госбанка, с которого я сегодня начинал.

Всё ещё не всё, или
Да здравствует буква «ё»!

Бульвар Новый Венец, на котором стоит Дом-памятник, расположен на краю высокого берега перед спуском к реке. Ещё из интересного здесь – памятник букве. Не в каждом городе увидишь.

Изобретение буквы «ё» приписывают разным людям. В XVIII веке не единожды пытались отразить на письме изменения в русской орфоэпии, но признания эти попытки не находили. Удача сопутствовала Н. М. Карамзину, впервые использовавшему новую графему в печатном издании 1797 года. Карамзина ульяновцы считают своим: он вырос в фамильном имении Карамзинка в 38 километрах от Синбирска.

Памятник писателю-историографу не здесь, а чуть поодаль на другом конце переулка, названного его именем. А на бульваре стоит ещё один важный для города деятель. Точнее, стоит его ездовое животное, а сам он сидит верхом.

Боярин Богдан Матвеевич Хитрово́ был потомком татарского мурзы, известного под прозвищем Сильно-Хитр. Тогда слово «хитрый» не имело негативной коннотации и служило характеристикой сообразительного и ловкого человека. Это значение сохранилось в словах «хитроумный» (изобретательный) и «исхитриться» (достичь небанальным путём). В 1371 году оный мурза хитрым своим умом постиг, что дело пахнет палёной кошмой, и из Орды перешёл на службу к рязанскому князю. Его обрусевший потомок по поручению царя Алексея Михайловича занимался укреплением границ государства в Поволжье. Ногайская орда к тому времени прекратила существование, но отдельные группы кочевников могли доставлять неприятности. Да и от казацкой вольницы, на которую Россия во многом полагалась в защите и расширении рубежей, стоило подстраховаться.

В 1648 году Хитрово поставил на вершине (венце) Синбирской горы – это значительно дальше от Волги, чем Новый Венец – деревянный кремль. Название горы происходит от Синбирского городища – расположенного чуть ниже по Волге заброшенного булгарского поселения. В 1670 году Синбирск выдержал осаду Разина, а годом позже – его подручного Фёдора Шелудяки (самого Разина уже казнили). В 1759 году деревянную крепость упразднили за ненадобностью и позже окончательно разобрали. С ненадобностью, может, поспешили, однако Пугачёв на Синбирск не пошёл даже когда его восстание перебралось на правобережье Волги.

В городе есть музейный историко-архитектурный комплекс «Симбирская засечная черта», но с подлинными экспонатами и аутентичностью там неважно. Реконструкция как она есть. От первых веков существования города не сохранилось, прямо скажем, ничего.

Новый Венец можно считать высокой набережной: от реки он далеко, но за счёт высоты виды Волги отсюда хороши.

Парк, что расстилается ниже бульвара, в южной (горнолыжной) части называется Ленинские горки. То ли «наш ответ» подмосковным Горкам Ленинским, то ли намёк на известную народную пародию, которую порой причисляют к официальной лениниане:

Мог он бегать по этой горке; не поспоришь. Хотя если горка ледяная, долго бегать вряд ли получится. В советское время здесь устроили горнолыжный склон. Трасса короткая, но покататься прямо в центре города дорогого стоит. Ныне из трёх канатных подъёмников работает только самый короткий, бугельный. Два кресельных, которые могли бы работать и летом, давно не функционируют. Верхние станции обнесены заборами, но оборудование не демонтировано.

В воскресенье утром мы с дядюшкой прогулялись по северной части склона – парку Дружбы народов. Самый северный и длинный подъёмник проходит над ним, а лыжная трасса – по его краю. Особенность этого парка – огромное количество разнообразной скульптуры, зачастую расположенной в неожиданных местах. Что и на снимке выше видно. Белая штуковина на нём называется, по некоторым сведениям, «Мать Грузии».

Парк благоустраивали к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, которое с небывалой помпой отмечали в 1970 году. Тогда в Ульяновске вообще много чего появилось (а кое-что – исчезло). Идея была, что каждая советская республика внесёт свой вклад в украшение парка. Потому как юбилей вождя – событие всемирно-исторического масштаба.

Со временем в отсутствие призора всё это пришло в упадок и запустение. Кое-что разворовано – наверное, украсило чью-то дачу.

Кое-что сохранилось.

Это дубовая древесина, поэтому иллюстрации литовских легенд сравнительно неплохо перенесли и полвека в суровом ульяновском климате, и вандалов.

За некоторыми участками всё-таки ухаживают. Не знаю, на государственном уровне это делается, или землячества заботятся.

На левой грани пилона виднеется условное изображение храма в Гарни. Хачкар, что поодаль, поставили к 1700-летию крещения Армении – в 2003 году, наверное. Пожалуй, это единственный монументальный объект, появившийся в парке в постсоветское время.

Здесь из нового только табличка с пространной цитатой Г. Алиева.

В верхней части парка заметны работы по благоустройству. Там уже появились дорожки, клумбы, качели и прочая урбанистика, а не только потенциал для туристического травматизма.

Родился мальчик в тихом городке…

Когда мне было 7 лет, я на спор с дедом выучил 64-строчный панегирик С. Михалкова «На родине Ленина». На кону стоял электромеханический конструктор за 9 рублей. Мысли когда-либо поехать в Ульяновск и своими глазами увидеть «Вот спальня матери. Вот кабинет отца» в тот момент не было. Тяга к путешествиям по всяким святым и не очень местам одолеет меня много позже.

К западу от памятника Хитрово раскинулась площадь Ленина, сформированная к тому же юбилею.

Слева – здание педагогического университета в стиле раннего советского модернизма. По центру – гостиница «Венец», построенная для гостей торжества. По тем временам она должна была казаться невероятным небоскрёбищем. А по нынешним – 23 этажа (я живу как раз на 23-м в заурядной московской многоэтажке) и 75 метров высоты – немного, в сущности. Справа – Ленинский мемориал, пребывающий в состоянии многолетнего капитального ремонта. Идти туда я всё равно не собирался.

Экспозиционное здание в форме каре почти целиком поднято на колоннах, а во внутреннем дворе стоят два особняка.

Известно о семи адресах Ульяновых в Симбирске: собственного дома у них долго не было. Не все дома сохранились к моменту, когда озадачились музеефицировать всё хоть как-то связанное с Лениным. В двухэтажном каменном доме Прибыловской семья жила в 1870–1871 годах, а родился Ленин в деревянном на каменном цоколе флигеле этого дома. Постройки эти ныне стоят не на своих оригинальных местах, но неподалёку от них. Здесь находилась улица Стрелецкая, которую полностью (кроме связанных с Ульяновыми домов) уничтожили при строительстве мемориала.

Будучи «выдернутым» из городской застройки, этот обычный для Симбирска второй половины XIX века городской дом среди кустов и деревьев выглядит сельской усадебкой.

В постсоветское время территория мемориала пополнилась статуями пионеров, которые сюда свозили из парков.

Что, наверное, логично. Ленинский мемориал с самого создания был сакральным центром советской пионерии. Где как не здесь должны найти прибежище эти осколки прошлого?

Так-то коммунисты делают вид, что пионеры до сих пор существуют, но это по части фарса, а не трагедии. Только подозрительно, чего это дряхлые деды к детям со всякими глупостями лезут.

До музея-заповедника «Родина В. И. Ленина», где находится «дом с мезонином» из михалковской нетленки, можно дойти пешком. Но я не помнил, ездил ли прежде в Ульяновске на трамвае, поэтому отправился к остановке у гостиницы.

На переднем плане декоративный бассейн с мозаичным дном, но я и дно не заценил, и красоту отражения в бассейне высотного корпуса не проверил. Распространяемые недобросовестными блогерами сведения об общедоступной смотровой площадке на крыше гостиницы мне на рецепции не подтвердили.

Ульяновский трамвай находится близко к российской десятке по длине путей. Для города с населением примерно 612 тысяч человек – неплохо, однако признаки деградации есть. Подвижной состав разнообразный, но бо́льшая часть парка вагонов – чехословацкого ещё производства.

Маршрутный номер 90 кажется великоват для трамвая. Он получился, когда этот маршрут заменил прежде существовавшие 9 и 10.

Дом без мезонина

Вестимо, интересно, что же это за Железная дивизия такая. Больше с Пруссией ассоциируется, чем с Волгой и деревянными домиками. «Железной» – уникальный для РККА случай – вполне официально называлась 1-я сводная Симбирская дивизия, впоследствии – 24-я Самаро-Ульяновская Железная стрелковая дивизия. Она отбила Симбирск у войск Комуча и за это удостоилась улицы в центре города.

Деревянные домики говорят о том, что это одна из улиц заповедного квартала с сохранной застройкой второй половины XIX – начала XX века. Это был первый в СССР историко-архитектурный заповедник на обычных городских улицах. Поначалу государственный охранный статус имели только дом, где жили Ульяновы, и несколько соседних строений. Но неформально весь квартал между улицами Ленина, Льва Толстого, 12 Сентября и Железной дивизии (около 10 гектаров) с 1920-х рассматривался как подлежащий сохранению и не подвергался перестройке. В 1984 году создан Государственный историко-мемориальный музей-заповедник «Родина В. И. Ленина», занимающий значительную часть заповедной зоны и несколько соседних с ней зданий. Всего он включает 20 различных экспозиций, включая вышеупомянутую «Симбирскую засечную черту».

Неоготическую кирху, что видна на снимке выше, построили в 1913 году по проекту А. Шодэ, а в 1991 году её вернули лютеранской общине.

Шедевров в заповедном квартале нет, да и просто интересной архитектуры немного. Ценен он прежде всего своей целостностью, аутентичностью. Только тренд на злоупотребление розовой краской малость напрягает. Однако это не чисто ульяновская беда.

Покровская – это нынешняя улица Льва Толстого. Возвращение исторических урбанонимов в Ульяновске происходило (Соборная площадь и Спасская улица, например), но без фанатизма. Чёрная скамейка с котиком возле дома пластиковая, но зажарить на ней яичницу наверняка бы получилось. В городе жара усугубляется – это не по лужку над Волгой гулять, где тебя ветерок обдувает. Котик на скамейке, если что, тоже пластиковый, а не жареный.

На табличке написано, что это первая половина XIX века. Такая датировка очевидно ошибочна, ибо у нас тут откровенная чарушинщина. Известен дом тем, что в нём жила первая (домашняя) учительница Володи Ульянова Вера Павловна Ушакова-Прушакевич. Это не та Вера Павловна, которой снились сны, но совпадение ввиду возможного влияния на неокрепший разум будущего вождя мирового пролетариата крайне подозрительное.

Сюда я зашёл. Есть что посмотреть даже далёкому от градостроительства человеку. Нет чего поснимать. Разве что резное дерево на выставке за рамками основной экспозиции.

Отличная фамилия была у барона. Жаль, что он не по почтовой части служил, а был военным, как и подобает приличному остзейскому немцу. Сейчас особняк занимает Музей изобразительного искусства XX–XXI веков. Это не часть заповедника, а подразделение областного художественного музея, что на втором этаже дома-памятника Гончарову.

Начальник Симбирского жандармского управления Михаил Петрович фон Брадке также был из немцев, но не курляндских помещиков, а перешёл в русскую службу со шведской. Для него Шодэ расстарался с югендштилем. Симпатично, только деревья сильно разрослись.

Сюда не заходил. Можно бы, но дядя соскучился и торопил меня.

На улице 12 Сентября (в эту дату Железная дивизия заняла Симбирск) ничего интересного нет, так что сразу выходим на улицу Ленина. Она в этом месте не важная городская магистраль, а тихая тенистая улочка, застроенная одно-двухэтажными домами. На северной, незаповедной стороне – преимущественно частными современными.

Как и в случае с выставочным залом «На Покровской», здесь нам сообщают прежнее название улицы Ленина – Московская. Насколько я знаю музейных работников, о Ленине в музее-заповеднике «Родина В. И. Ленина» должны не то что говорить, а и думать с придыханием. Тем не менее, «На Московской», а не «На Ленина». Наверное, я их знаю недостаточно хорошо.

Вот, наконец, он – Дом-музей В. И. Ленина.

Забавно, но и он не является частью музея-заповедника, а относится к Ленинскому мемориалу. Однако не это стало культурным шоком дня, а то, что у «дома с мезонином» на самом деле нет никакого мезонина! Из-за гимнописца я 43 года жил в заблуждении.

В кассе с меня попытались взять плату за съёмку, но после энергичного диалога с упоминанием прокуратуры вопрос снялся. Музейные – преимущественно люди добрые. Снимать, впрочем, особо нечего.

Мария Александровна Ульянова приобрела этот дом в 1878 году. Она была из зажиточной семьи, так что наверняка приобрела на свои собственные средства. Её муж Илья Николаевич, хоть и действительный статский советник (а это генеральский чин), при деньгах никогда не был. В 1886 году отец семейства умер, и вдова осталась одна с шестью не вставшими на ноги детьми. В 1887 году за подготовку покушения на Александра III казнили старшего брата Владимира – Александра. Семья Ульяновых стала в Симбирске изгоями и в том же 1887 году переехала в Казань, где Владимир поступил в университет.

В 1923 году дом национализировали для создания первого (единственного прижизненного) музея Ленина. Выходит, нынче ему ровно 100 лет. Интерьеры, в которых жила семья Ульяновых, восстанавливали в 1929 году со слов сестры Ленина А. И. Елизаровой-Ульяновой.

Можно выйти во двор.

Видите, ничего напоминающего мезонин. Есть лишь второй этаж антресольного типа, изнутри напоминающий тесную мансарду. Вероятно, Михалков так назвал именно его. Либо мезонин ему чисто пригрезился от полноты чувств. Мы с вами такое на примере Юнга и мавзолея Галлы Плацидии недавно наблюдали. Да и стихотворение «На родине Ленина» он вроде бы писал не по горячим следам посещения, а спустя пару-тройку лет.

А поле для крокета заметили? В детстве на нас какую только информацию о Ленине не вываливали. В том числе про крокет, в который любили играть дети Ульяновы. Так бы ни в жизнь не вспомнил, а увидел – пожалуйста.

На грядках посажены различные травы. Рассказываю страшную тайну: в музее на них настаивают ароматическое масло, чтобы помазывать Зюганова на председательство. Поэтому он там столько и сидит. И уходить собирается только вперёд ногами по примеру генсеков древности.

Ещё пара объектов музея-заповедника расположена за пределами квартала.

Это не столько музей фотографии (о ней материалов немного), сколько реконструкция фотоателье, находившегося в этом доме в начале прошлого века.

Так ведь без кофе на дачу и отправился.

Странная Свияга

Ещё пару объектов в районе реки Свияги я оставил на воскресенье перед выездом в сторону аэропорта. Во-первых, Спасо-Вознесенский кафедральный собор.

Территория обзаборена, вход с неудобной – дальней от центра и автобусной остановки – стороны. Зато благолепие ощущается уже на дальних подступах.

Несмотря на нарочитые реминисценции, сразу видно, что это не настоящее барокко. Да и вообще не барокко – голимая эклектика. Строили собор в 1997–2015 годах. За это время в городе развернулась дискуссия на тему восстановления огромного ампирного Троицкого собора, стоявшего на Соборной площади и снесённого в 1930-е. У этой идеи было немало активных и убеждённых сторонников (как и у любой глупости), но в итоге голос разума возобладал. Во-первых, собор разрушил бы сложившийся архитектурный облик Нового Венца. Во-вторых, если строительство куда менее грандиозного сооружения затянулось более чем на десятилетие, как бы пошло дело с экой громадиной? И что делать с уже выполненными работами – вести две стройки одновременно точно не хватило бы средств.

Интерьер золочёно-пластиковый – ни о чём. Лучше бы позвали в дизайнеры создателя ограждения для ямки.

Судя по всему, недавно закончилась служба, и стояла очередь антисанитарным образом поклониться украшенной цветами иконе Богородицы. Она (очередь) была немного меньше, чем на стойки регистрации «Аэрофлота».

Возле Свияги, протекающей в 600 метрах за собором, строят большую транспортную развязку.

Расстояние между Свиягой и Волгой в Ульяновске – километра полтора. Но Волга течёт на юг, а Свияга течёт на север, чтобы впасть в Волгу у Свияжска. Он в 164 километрах по прямой.

На берегу Свияги расположился торговый центр «Аквамолл». Там я не только перекусил, но и на фудкорте купил с собой татарской выпечки, по которой изрядно соскучился. В «Бахетле» она стоит невменяемых денег, да и нет этих магазинов у меня нигде поблизости. А ещё меня интересовало колесо обозрения. Место с точки зрения видов совершенно некозырное, а колесо маленькое. Зато недорого, и есть открытые кабинки.

Ну да, ерундовские виды. Да и облачность подступила.

---

< Болгар

Дача >