1 января 2026 (четверг). Гюмри

Одна почти российская железная дорога

Чем заняться зимой в солнечной Армении? Точнее, зимой в солнечной летом Армении. Поразмыслив над этим вопросом, на 1 января я запланировал вылазку в Гюмри – второй по величине город страны. Порой его называют культурной столицей Армении. Как Питер, получается. С поправкой на высоту трубы над уровнем моря.

Совсем, конечно, не выспался. Встать пришлось в 6:40, чтобы поехать на электричке в 7:55. Есть не хотелось – постарался чуть не через силу что-нибудь в себя поместить: потом поесть получится точно нескоро, да и мёрзнешь с голодухи сильнее.

Вчера в супермаркете, выбирая молочку, обнаружил интересный продукт под названием «окрошка». Что-то вроде тана с огурчиками и укропом. Кефир с зеленью я прежде пробовал – отличная штука. А тут ещё и огурцы. От привычного понимания окрошки это далеко, но напиток оказался приятный. Подозреваю, он будет особенно кстати, если накануне перебрать с другими напитками. Я-то вино вчера открывать не стал: вернулся поздно, компании нет – зачем?

Первое утро нового года – в четверть восьмого на улицах ни души. Только одно такси проехало, пока до метро дошёл. Однако на платформе станции «Шенгавит» несколько человек уже скучали в ожидании. Видел на путях поезд из одного-единственного вагона. Скорее всего, это челнок, который ходит по короткому ответвлению до станции «Чарбах». По основной линии поезда вчера и сегодня ходили двухвагонные. Тоже негусто: платформы станций рассчитаны на четыре вагона.

До вокзала две остановки. Время я заложил с запасом на незнакомое место, но запас мне не понадобился. Несмотря на то что в подземном переходе не было навигационных указателей, и я проскочил выход на вокзал и вышел на заваленную ночным снегопадом площадь. Купил билет и пошёл садиться в электричку. Это оказалась ЭП2Д из двух (тенденция, однако) вагонов. РА2, который номинально рельсовый автобус, а не поезд – и тот длиннее.

Не удивляет, что «Ереван» на лобовом табло написано по-русски? Многое про армянскую железную дорогу объясняет один факт: ею с 2008 года управляет ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога». Эта компания полностью принадлежит ОАО «РЖД» и унаследовала название одной из железных дорог МПС СССР. По сути, здесь филиал российских железных дорог. Концессионный договор заключён на 20 лет – до 2028 года. Будет ли он в нынешней «геополитической ситуёвине» продлён – вопрос интересный.

Пассажиров оказалось неожиданно много. Казалось бы, все должны дрыхнуть по домам, накушавшись оливье и мандаринов. Что тогда будет летом в туристический сезон? Поместятся ли все желающие в это куцее недоразумение? Впрочем, для езды между Ереваном и Гюмри электричка – не самый удобный вариант. Просто сегодня утром сложно рассчитывать на другой транспорт. Видимо, не я один так подумал.

В кассу можно было и не ходить: в поезде работают кондукторы – два мужичка в возрасте с билетопечатающими машинками. Двое на два 68-местных вагона – по-моему, избыточно.

Смотреть по дороге не на что. Никаких красивых гор на горизонте: из-за дымки ничего не видно уже в километре. А вблизи – только снег. Он в декабре в Армении бывает не каждый год, но нынче его выпало много. Наверное, тот же циклон зацепил, который недавно устроил катаклизм в Сочи. Да и без снега сильно веселее бы не было: голая замёрзшая земля. Или дымящиеся кратеры – если верить тому, что показывало табло в вагоне.

Соседний вагон почему-то показывал уличную температуру на градус ниже.

Дорога местами проходит в сотнях метров от границы, и по пути я дважды получил сообщение от мобильного оператора. Он приветствовал меня в Турции.

По прямой между Ереваном и Гюмри всего 88 километров, но эта прямая проходит аккурат через Арагац – высочайшую гору Армении. Дорогу построили сильно в объезд, и путь на электричке занимает чуть больше трёх часов. Пассажирский в направлении Грузии идёт немного быстрее. Но он следует вечером, чтобы прибыть в Тбилиси утром. И в нём нет сидячих вагонов, а даже плацкарт стоит невменяемых денег – примерно как такси.

Первая достопримечательность Гюмри для прибывающих по железной дороге – сам вокзал, построенный в 1974–1979 годах.

Раз вокзал почти что российский, должен быть паровоз. На привокзальной площади в 2021 году установили не какую-то там попсу, а локомотив весьма редкий.

Этот тип производили в конце XIX века на Невском заводе. Сохранилось 4 машины, и одну из них я видел в Нижнем. Она имеет заметные внешние отличия от этого экземпляра.

И другие железяки

Выяснить заранее, открыты ли 1 января музеи в Гюмри, мне не удалось: их сайты не работали. Скорее всего, они отдыхают, но и в Ереване сегодня делать нечего. Так что я решил в любом случае ехать. В городе есть что посмотреть и без музеев. Например, гиперболоидную водонапорную башню – я бы сказал, первой трети XX века.

Эту башню иногда называют Шуховской, но вклад В. Г. Шухова здесь в том, что в 1896 году он ввёл в строительство сетчатые оболочки в форме гиперболоида вращения. Не думаю, что Владимир Григорьевич лично проектировал это сооружение. Однако и однозначно отрицать такую возможность не могу.

Башня стоит на закрытой частной территории, и подойти ближе или найти более удачный ракурс мне не удалось. Встреченный местный житель, увидев мой интерес, посоветовал вломиться в ворота. Мол, это нормально: у нас тут постоянно то National Geographic ошивается, то засланцы от Илона Маска под видом туристов секреты выведывают (я чуть преувеличил, но общий смысл был примерно такой). Однако ворота оказались заперты, а хозяева, наверное, спали, утомлённые затянувшимся отмечанием в компании промышленных шпионов и географов-первооткрывателей.

О другой местной металлоконструкции информации достаточно. Она находится далеко на северной окраине, и туда я поехал на такси. На удивление, машин утром 1 января в городе работало много. Только приложение Яндекс Go по неведомой причине категорически отказывалось видеть интернет-соединение. Не впервые с ним такое в Армении. К счастью, такси можно вызвать прямо из карт, а у них со зрением всё в порядке.

Этот писк советского модернизма, созданный архитектором Артуром Тарханяном, открыли в 1982 году. Может показаться странным, что он стоит практически в чистом поле на отшибе. Ни парка, ни общественных зданий поблизости – только заброшенная промышленная коробка виднеется. Обычно в таких местах декоративные фонтаны не строят.

Но в 1982 году здесь был оживлённый жилой район. А 7 декабря 1988 года произошло сильнейшее Спитакское землетрясение, эпицентр которого находился в 35 километрах северо-восточнее Гюмри (тогда – Ленинакана). Количество погибших исчислялось десятками тысяч; точных цифр нет. Город Спитак был полностью уничтожен. В нескольких других городах, включая Ленинакан, разрушения были очень значительными.

Новые жилые районы тогда по всей стране застраивали типовыми «панельками». Они полегли, надо думать, в полном составе – сложились как карточные домики. То же случилось в Нефтегорске в 1995 году.

Поэтому рядом с фонтаном сейчас ничего нет. Сам он, конечно, с тех пор не работает и стоит памятником живому весёлому городу, которого больше нет.

Перед землетрясением население Ленинакана составляло 238 тысяч человек, это был крупный промышленный центр. Сегодняшнее население Гюмри – 112 тысяч человек, и от прежнего экономического благополучия мало что осталось. В значительной степени это произошло из-за того, что после распада СССР приграничное положение города перестало приносить ему выгоды: сухопутная граница между Арменией и Турцией закрыта с 1993 года. Да и после 1991 года Армении пришлось самостоятельно восстанавливать разрушенное. А страна невелика и ресурсами не богата. В столице-то много лет электричество в домах появлялось лишь изредка. Что говорить о периферийном Гюмри.

Я нынче узнал, что в те годы в Ереване полностью исчезло центральное отопление и горячее водоснабжение. В новых жилых комплексах кое-где есть коммунальные котельные, но в основном в каждой квартире отапливаются и греют воду индивидуально. Общедомовые пространства – лестницы, например – вообще не обогреваются. Ереванская ТЭЦ после переоборудования в 2010 году под иранский газ тепло внешним потребителям не поставляет. То есть теперь это не ТЭЦ, а просто ТЭС.

Здесь меня заинтересовало, как лоджии превратили в жилые помещения, частично заложив проёмы по принципу «кто во что горазд». У нас с многоквартирными домами тоже много дичи творят, особенно на Северном Кавказе. Сколь бы ни хотелось заклеймить эстетическое непотребство, как критиковать людей, которые долгие годы выживали в суровых условиях в городе, так и не оправившемся от перенесённой катастрофы?

Да, Азнавур – известнейший в мире этнический армянин. Но лучше бы Фрунзику Мкртчяну большой красивый памятник поставили: он, по крайней мере, здешний уроженец. Может, обиделись, что он в самой знаменитой своей кинороли славит не Ленинакан, а другой армянский город – Дилижан.

За площадью Азнавура, если идти в сторону центра, начинается главная городская улица. Её северная часть называется проспектом Гарегина Нжде. Настоящее имя этого человека – Гарегин Тер-Арутюнян, а Нжде – прозвище, означающее «скиталец». Это был армянский революционер и националист, видный военный деятель Первой Армянской республики. С советской властью у него отношения не сложились, так что в СССР его старались не вспоминать. Тем более что в эмиграции он сотрудничал с нацистами. За это после войны он попал в советскую тюрьму, где в 1955 году и умер. Как бы то ни было, в современной Армении он считается национальным героем.

На проспекте Гарегина Нжде появляется историческая застройка. Гюмри известен своими зданиями из туфа тёмно-серого цвета, тогда как в Ереване преобладает туф оттенков красного.

Напротив этого дома среди недавней застройки обнаружилась стела с загадочной датой «1984».

Оруэлл ни при чём. Вроде бы стелу установили в 1984 году в память о передаче целой ткацкой фабрики в дар Армении от РСФСР в 1922 году. Эта фабрика находилась здесь, но больше её нет. Напоминает о ней и скульптура «Прядильщица» на улице Прошян неподалёку.

Рядом – здание администрации Ширакской области (ма́рза), центром которой является Гюмри.

Какого оно времени постройки? Похоже на советское. А информации нигде нет. Другое здание поблизости заинтересовало меня не только архитектурой (оно явно дореволюционное), но и табличками у входа.

На правой по-армянски написано про Ширакскую территориальную организацию Республиканской партии Армении. В этом нет ничего примечательного. Левая – только на русском сообщает, что здесь размещается Ленинаканский(!) городской комитет Коммунистической партии Армении. Оказывается, в Армении не только есть коммунисты, но они тоже больные на всю голову. При этом не буйные, потому что самым молодым должно быть лет по 60. Иначе вряд ли эти две политические организации мирно ужились бы в одном доме. А стёкла целые.

Снега больше, чем в Ереване. Это не удивительно. Во-первых, Гюмри значительно выше: 1500–1550 метров н. у. м. Во-вторых, он западнее и ближе к предполагаемому виновнику снегопадов. Ереван же прикрыт с запада Арагацем. Снег свежий, и странно было бы ожидать, что утром 1 января его станут убирать. Единственный расчищенный участок тротуара был у российского консульства – при мне охранник разгребал.

Следующая площадь – Независимости, бывшая Ленина.

В центре её прежде Ленин и стоял, а теперь там статуя «Армянка». Крест символизирует память о жертвах землетрясения. Цифры перед памятником немного странные, и я догадываюсь почему. Последнюю – шестёрку – перекраивали из прошлогодней пятёрки, однако нормально не сделали. Поэтому издалека это выглядит похоже на «2025». Это насколько вообще можно что-то разглядеть в снегу при никудышном освещении.

Площадь квадратная, и я обошёл её по трём сторонам, чтобы рассмотреть как следует. Отчаянно нарушал: по идее, там нужно пользоваться подземными переходами. Но из них несло так, что идти туда совсем не хотелось. Судя по непритоптанному снегу на ступенях, не мне одному. Хорошо, что машин сегодня на дорогах мало.

За площадью проспект продолжается до парка Багратуняц как улица Саят-Новы. Ничего особо фотогеничного на ней я не обнаружил, а в самом парке нашёлся лев – тотемное животное династии Багратуни. У них в Гюмри была резиденция.

И ещё там нашлась работающая едальня – первая за сегодня. До этого открытым я видел только один супермаркет. Причём это самое известное в Гюмри кафе – по крайней мере, среди туристов. Ponchik Monchik называется. Специализируется на разнообразной выпечке, что и из названия понятно.

Это блинчики с начинкой, запанированные и обжаренные во фритюре. Блины на лопате, значит? Ну-ну…

В итоге этот обед оказался единственной нормальной трапезой за всю поездку.

Чёрное и белое, но белого больше

Пока я обедал, начался снегопад. Когда вышел, пришлось доставать зонт: валило щедро. А самое интересное в Гюмри было ещё впереди: я только-только дошёл до центра города с красивыми историческими зданиями.

На этом доме на углу улиц Шираза и Варпетац написано, что в нём в 1930-е располагалась тюрьма НКВД, а больше я о нём ничего не знаю. Про объекты в Гюмри, кроме самых-самых, вообще сложно найти информацию.

Председатель Совета министров СССР Н. И. Рыжков (1929–2024) удостоился именной улицы за деятельное участие в спасении пострадавших от Спитакского землетрясения и восстановлении разрушенных городов. Об этом человеке мало хорошего найдётся сказать, но здесь он оставил о себе добрую память. В 2001 году Рыжков стал почётным гражданином Гюмри, а в 2008-м получил высшую государственную награду Армении.

Это я, получается, добрался до главной площади города – Вардананц. На ней есть интересный памятник Вардану Мамиконяну – герою национально-освободительной борьбы в V веке. Его конную статую я видел в Ереване. Памятник с каждой минутой всё больше напоминал грандиозный сугроб, и я не стал его снимать. Чай, сугробы все видели.

Здание намного больше, чем у руководства области, но здесь размещаются не только мэрия, но ещё библиотека и исторический музей. Думаю, что он не работал, но подходить проверять настроения категорически не было.

Церковь Сурб-Аствацацин (Пресвятой Богородицы) – один из двух храмов на площади Вардананц – кафедральный собор Ширакской епархии. Экстерьер у неё невыдающийся, и хорошего вида нет даже в хорошую погоду. В снег я и подавно не заморочился снимать. А вот интерьер у церкви интересный. Её построили в 1873–1884 годах, в советское время не секуляризовали. И от землетрясения она пострадала сравнительно несильно.

Пишут, что в церкви пять алтарей для различных конфессий. Понять, где кто молится, мне не удалось, да я и не озадачивался. Другое меня заинтересовало – нетипичное для армянской церкви внутреннее устройство. Смотрите сами.

Вместо типичной для армянских храмов открытой апсиды видим алтарную преграду. В армянской Википедии пишут, что это единственная армянская церковь с иконостасом. И низкая полукруглая солея вместо обычного значительного возвышения. Это канон русской церкви. Внятного объяснения этому нет. Можно предположить, что повлияло значительное русское присутствие в тогдашнем Александрополе – так город назывался с 1837 по 1924 год.

В Гюмри свечи ставят не в воду, а в песок – это удобнее.

Для возжигания или ещё для чего недалеко от входа стоит отдельная большая свеча.

Посмотрел прогноз – снег не только не прекратится до вечера, но и усилится. Казалось бы, куда – и так сыплет словно из дырявого мешка. Продолжать гулять в столь неподобающих условиях смысла не было. Я решил не проверять музеи (исторический был не единственным в моём плане), а кратчайшим путём отправиться на автостанцию. Только во вторую церковь зайти, и всё.

Церковь с южной стороны площади – Сурб-Аменапркич (Всеспасителя) – внешне выглядит эффектно и фотогенично.

Эта церковь (без колокольни – наверное, для симметричности) – главный элемент герба Гюмри, принятого в 2001 году. Гербом его можно назвать с большой натяжкой, потому что составлен он с полным пренебрежением не только геральдическими принципами, но и элементарными соображениями читаемости графической композиции. Десятилетняя дочка главного городского художника Левы Гукасяна решила побаловаться в CorelDRAW на папином ноутбуке, но родитель не дал ребёнку жить спокойно: «Чем ерундой заниматься, ну-ка нарисуй герб».

Судя по тому, чем нашпигован несчастный рисунок, Гюмри – прекрасное, высококультурное место. Почти как Бобруйск. И очень историческое: от Багратуни на гербе лев с крестом. Больше всего интригует странная стрелка, торчащая из церкви вниз. Это строительный отвес, который символизирует мастерство местных ремесленников. Тут не поспоришь: многие старые здания пережили землетрясение, а построенные по массовым проектам – нет.

К Сурб-Аменапркич это не относится: её землетрясение разрушило мало не полностью. По большей части это аккуратный новодел, законченный в 2014 году. Думаю, это первый пример фасадной аркатуры в армянской архитектуре. Если кто-то знает более ранний, пусть подскажет. Скорее всего, именно церковью Сурб-Аменапркич вдохновлялся Александр Таманян, создавая свой неоклассический с национальным акцентом стиль.

Гюмри на довольно зыбких основаниях считается основанным в V веке до н. э. Но если в Ереване есть раскопанная урартская крепость и церковь XIII века (ещё появится в моём рассказе), то старейшие здания Гюмри построены в период Российской империи – в XIX веке. Сурб-Аменапркич лишь немного старше Сурб-Аствацацин.

По другую сторону церкви разбит большой сквер с фонтаном и главным памятником жертвам Спитакского землетрясения.

Самого-самого достопримечательного в Гюмри я в результате не увидел. Не пошёл в ту сторону. Смысла никакого – чего страдать понапрасну? По большому счёту, поездка не состоялась, и в Гюмри придётся наведаться снова. Что-то мне подсказывает, точно не зимой.

Маршрутка на автостанции к моему приходу стояла более чем наполовину заполненная, но отправления пришлось ждать 35 минут. Расписания нет, и отправляются маршрутки по заполнению. Автомобильная дорога проходит ближе к Арагацу, и путь выходит короче, чем по железной дороге. Сегодня на шоссе было свободно, снегопад прекратился недалеко от Гюмри – доехали быстро. В Ереване же осадков нынче почти не было.

Оказалось, что прибывает маршрутка не на Центральный автовокзал, а на Южный – у станции метро «Сасунци Давид». Хотя до него немного дальше. Скорее всего, дело именно в метро: так пассажирам удобнее добираться. Я же, поскольку в Гюмри крепко недогулял, отправился в апартаменты пешком – около 40 минут это заняло. Уже темнело, и ехать смотреть что-то в городе большого резона не было. Да и не выспался.

---

< И снова VKO–EVN

Хор-Вирап… и только >