Всё ещё 16 июля 2023 (воскресенье). Пистоя

Как Иакова подселили к Зенону

Девять минут – и я в Пистое. Города между Флоренцией и Лигурийским морем расположены плотно. Чуть дальше по этой дороге находится известный курорт Монтекатини-Терме, затем – Лукка и Виареджо. Немного южнее – Пиза, Ливорно… Да тот же Эмполи всего в 24 километрах южнее Пистои. Между ними – городок Винчи, родина Леонардо. Звучит как план следующей поездки :).

На сей раз обошлось без приключений: исторический центр начинается в 400 метрах от вокзала, а за железкой и вовсе нет ничего интересного.

Более чем полностью заросшая лианами штуковина в центре этой небольшой площади – фонарь. На крестовине расположены светильники, но их почти не видно.

Пистоя – город с задокументированной античной историей, но почти без артефактов той эпохи. По всей видимости, благодарить за это стоит остготов, которые разрушили римский город и привели его к длительному упадку. Лангобарды сделали Пистою центром обширного наместничества. Ко времени их владычества относятся старейшие городские укрепления, следы которых обнаружены. В дальнейшем городские стены не раз расширялись и перестраивались – вплоть до XVI века. Но и от последних мало что осталось: в первой четверти прошлого века разобрали даже ворота. Их во многих местах оставляли в качестве архитектурных украшений и символических границ, когда сносили мешающие развитию города средневековые укрепления.

Франки, а затем германцы в основном сохранили лангобардские административные установления, и Пистоя продолжала оставаться важным городом. В 1105 году она стала свободной коммуной. Город рос и богател торговлей. В 1244 году его население внутри стен составляло 11 тысяч человек, а вместе с посадами – 34 тысячи. Для Высокого Средневековья это очень много. Примерно в это время возник необычный для Италии герб – красно-белая клетка (справа). Необычен он и наличием щитодержателей: в этой роли выступают редкие в итальянской геральдике медведи. В XIII веке их популяция в этих краях была значительной, однако на гербе они наверняка появились гораздо позже.

Доныне существующий собор появился не позднее XII века – вероятно, в результате глубокой перестройки прежней церкви.

Нынешним святым покровителем Пистои является апостол Иаков Зеведеев (Сан-Якопо), но главный алтарь собора освящён в честь нашего веронского святого Зенона, занимавшего должность до середины XII века. Статуи их обоих стоят по бокам фронтона. Фасад с аркадами и лоджией построен в 1379–1449 годах. Трудно не усмотреть в нём пизанское влияние – благо, недалеко. Колокольня перестроена из старой лангобардской башни примерно в то же время.

Она посещаема, но только с сопровождением и за большие деньги. Воздержался – не только из нежелания потакать жлобству, но и потому что уже прилично набегался по жарище.

Главный шедевр собора – алтарь апостола Иакова (Сан-Якопо) в часовне Распятия. Его создали в несколько этапов в 1316–1456 годах, а некоторые элементы – ещё конца XIII века.

Стекло бликует, а поляризационный светофильтр добивает без того скудное освещение. Поди, кожух и сигнализацией оборудован. Не без причины: части алтаря неоднократно крали. Один из похитителей – Вагги Фуччи – увековечен в «Божественной комедии»: Данте встречает его в воровской щели восьмого круга Ада. При этом автор не удержался от шпильки в адрес глубоко несимпатичной ему Пистои, написав, что именно таких граждан она и достойна. У него были серьёзные личные счёты к радикальным «чёрным гвельфам», которые имели большое влияние в Пистое и к которым принадлежал Фуччи.

Под высоким хором находится крипта.

Сам хор избарочен и малоинтересен. Вообще, в XX веке первоначальный облик собора насколько смогли восстановили, но в хоре, видимо, восстанавливать было нечего.

Не знаю, почему я не снял стоящий напротив собора баптистерий. Он симпатичный и во многом необычный – мимо точно не пройдёшь. Может, в лесах был? Внутри же баптистерия так темно, что не поснимаешь.

К собору примыкает епископский дворец. Нынешний вид он приобрёл в XII веке.

Мраморные полоски на фасаде остались от лоджии, составлявшей единое целое с лоджией собора. В 1786 году курия продала палаццо, и его поделили на квартиры и коммерческие помещения. В 1970 году (по историческим меркам совсем недавно) Сберегательная касса Пистои выкупила у собственников здание и провела реставрацию. Сейчас там принадлежащий частному фонду музей. Я подумывал в него сходить, но после пратского Палаццо Преторио решил, что консервированной культуры мне на сегодня хватит.

Деревянные ограждения – это готовят арену для Медвежьего турнира (Giostra dell’Orso) – местной разновидности палио, проводимой ежегодно 25 июля. И это, в отличие от Сиены или Асти, не скачки. Здешнее состязание напоминает рыцарский турнир: всадники на скаку поражают копьём мишень в форме медведя – отсюда и название. Скоро на площади будет шумно и весело – не то что сегодня.

Баннеры на фасаде символизируют четыре традиционных городских рионе, принимающих участие в состязании: Порта-Луккезе (олень), Порта-Сан-Марко (грамотный лев евангелиста Марка), Порта-Карратика (дракон) и Порта-аль-Борго (грифон). Оказывается, много кто поблизости водился; не только медведи.

Палаццо построено в XIII–XIV веках. Точнее, построено в XIII веке и затем существенно расширено и перестроено в 1339 году. Для этого понадобилось снести несколько соседних зданий. Чтобы выплатить их владельцам справедливую компенсацию, создали три независимые комиссии оценщиков. Затем сделанные ими оценки усреднили. Вот оно – наглядное отличие России от Европы, где власть в Средние века хоть и принадлежала нобилитету, но зависела от общества и потому обращалась с гражданами деликатно и уважительно. Ещё в 1280 году в Пистое приняли закон, защищающий простой народ от произвола сильных мира сего, и на страже его прав стоял полномочный народный капитан.

Бронзовый герб Медичи на фасаде добавили, надо думать, позже – когда Пистоя в XVI веке окончательно пала жертвой флорентийского экспансионизма.

Сверху обозначен двойной локоть – древняя тосканская единица измерения. А метр – продукт Великой французской революции, и в Италию он пришёл вместе с Наполеоном.

Романика, готика и кола со льдом

Во времена Высокого Средневековья Пистоя была весьма важным городом, и старые церкви здесь не редкость. У Сан-Бартоломео, например, сохранился аутентичный фасад середины XII века. Точнее, его нижний ярус.

Резной архитрав центрального портала изображает Христа с апостолами и увенчан сандриком с львами.

До странности миролюбивые львы есть и по углам. Казалось бы, ожидались медведи.

Внутри – восстановленный после войны аскетичный романский интерьер, но, как видите, двери закрыты. У Святого Духа сиеста, хоть итальянцы и не любят, когда их послеобеденный отдых называют этим испанским словом.

Почти фасадный близнец Сан-Бартоломео – секуляризованная церковь Сан-Пьер-Маджоре.

Сан-Пьер (Сан-Пьеро) – традиционная тосканская форма имени апостола Петра, которого в современном итальянском называют Сан-Пьетро. Здесь тоже есть архитрав с апостолами, но в центре его не скепсис Фомы, а передача Христом ключей от апартаментов титульному святому.

У церкви Сан-Джованни-Фуорчивитас традиционного главного фасада нет вовсе. Торцами она выходит в узкие переулочки.

Атрибут Fuorcivitas, дословно означающий «вне города» восходит к лангобардским временам, когда эту церковь основали за тогдашними городскими стенами. Выходящая на небольшую площадь северная стена, декорированная в смешанном флорентийско-пизанском стиле, датируется первой половиной XIV века. Сегодня церковь формально является действующей (не секуляризована), однако ни к какому приходу или ордену не относится, и службы здесь не проводятся. Поэтому внутрь пускают только за 2,50. Но пока было закрыто, так что я прогулялся на соседнюю Пьяццу-делла-Сала.

На этой площади находился дворец лангобардского наместника, отсюда и название. Словом sala (отсюда же «зал») называли большое помещение и здание, где отправляли государственные функции. Позднее площадь стала рыночной. В середине XV века колодец на ней обрамили высоким мраморным парапетом с двумя колоннами и архитравом, на котором вырезана геральдическая лилия – символ Флоренции.

Статую льва наверху установили в 1529 году – с тех пор колодец именуется Леончино (Львёнка).

Заглянем сразу к галерее Виктора Эммануила – памятнику стиля модерн. Она на узкой улице, и кованый фасад хорошо не снимешь.

Здание перестроили в начале XX века для размещения варьете и кинотеатра. Последний проработал до 1988 года, а после реконструкции здесь что-то вроде торгово-выставочного центра. Заглянул – ни души.

Посидеть с чем-нибудь холодненьким сегодня – дело исключительно благое, но я уже сделал это недавно поблизости.

Вредно, конечно, но есть свой шик в том, чтобы побаловаться «запретным» продуктом. Теперь можно и в Сан-Джованни-Фуорчивитас.

Алтарь украшен характерными для Пистои резными розетками с инкрустацией.

Ещё один шедевр Сан-Джованни – скульптура «Посещение» знакомого нам Луки делла Роббиа, созданная в середине XV века.

Это не мрамор, а глазурованная терракота – поэтому и блестит так. Википедия пишет, что пьедесталы соприкасающихся фигур разделены, чтобы избежать напряжений и растрескивания при обжиге. Мне кажется, или Богородица вправду стоит хоть и на ерунду, но выше?

Не будучи знатоком Писания, я прежде не обращал внимания на важную богословскую деталь. Эти две дамы зачали и родили с небольшой разницей во времени. Однако Мария была юной и девственной, а Елизавета – бесплодной и сильно немолодой. Её беременность Иоанном Крестителем – важное божье чудо наряду с непорочным зачатием Христа. Это имеет важное символическое значение. Христос – Новый завет между Богом и человечеством, а Предтеча – последний пророк Ветхого (то есть старого) завета. Их встреча на Иордане – «передача полномочий» от старого к новому, а Посещение – встреча Девы Марии с Праведной Елизаветой – как бы её пролог. Это я не сам придумал, просто читать умею, а не только писать.

В Пистое есть и третья церковь с похожим фасадом – Санта-Андреа. Но фасад был против солнца, а внутри меня и подавно не ждали.

Готика в Пистое представлена беднее. Сколько-то выдающейся можно назвать только церковь Сан-Паоло, готика которой компромиссная, с выраженными романскими мотивами.

Напоминающая окно-розу розетка вынесена на фронтон, в то время как фасадное окно – окулюс без архитектурного переплёта.

Неподалёку – ещё одна готика. Совсем простенькая.

Её также называют церковью Тау, поскольку она являлась частью монастыря антонианцев. Те активно использовали связываемый с Антонием Великим крест в виде заглавной греческой буквы Τ (тау). Он, особенно если изображается с петелькой для шнурка, напоминает анх. Что немудрено: Антоний жил в III–IV веках в эллинистическом тогда Египте.

Боком эта церковь выходит на Пьяццу Гарибальди с конным памятником, открытым в 1904 году.

Кстати о конных памятниках. Рядом подвернулся ещё один.

Сложно сказать, кого здесь изобразил пистоец Марино Марини (1901–1980). Это творение украшает примыкающее у церкви Тау здание, где находится музей работ местного скульптора и художника.

От кого непременно ожидаешь чего-нибудь готического, это от францисканцев. Фасад церкви Сан‑Франческо (стилизация начала XVIII века) малоинтересен и против солнца, неф опошлен избарочен, но в трансепте XIV века всё хорошо. Только темновато, чтобы рассмотреть частично сохранившиеся фрески.

Ренессансная покража

Мимо чего точно нельзя пройти в Пистое – это мимо бывшей больницы Чеппо, ныне музея хирургии.

Ceppo по-итальянски – пень. Название восходит к легенде о зацветшем посреди зимы пне, что и указало место для больницы (отчего-то не церкви). Достоверно, что основали её благотворители в XIII веке. Оригинальное здание неоднократно перестроено. Конкретно лоджия датируется началом XVI века, а полихромный фриз выполнил в 1522–1528 годах Санти Бульони.

Некоторые из медальонов изготовил чуть раньше его дядя Бенедетто. Причём Вазари утверждал, что семья Бульони выкрала секрет изготовления глазурованной терракоты у Делла Роббиа – самой известной династии керамистов XV–XVI веков.

Есть похожие элементы и на фризе Палаццо Касса-ди-Риспармио.

С виду – добропорядочное ренессансное палаццо: этажи разные и чётко разделены, руст, флорентийские окна, все дела.

Однако здание возвели для Сберегательной кассы Пистои и Пеши (это маленький город неподалёку) сравнительно недавно, в 1895–1905 годы. По имени архитектора Тито Адзолини его иногда называют Палаццо Адзолини.

Другая стилизация – небольшой дом со «средневековой» башней, построенный семьёй Бемпорад примерно в 1910-е.

Сегодня его первый этаж отдан под кафешку с оригинальным названием «Злючки-звездючки»

Это где Виа Палестро переходит в Виа Кавур, если кому интересно :).

Совершенно безлюдная, ибо нужно быть совершенно полоумным, чтобы без острой необходимости выйти на улицу в самое пекло.

Туризм и отдых

В плане было кое-что ещё, но я «сломался». Казалось, что сегодня я переношу жару лучше. Не потому что адаптировался, а потому что был ветерок, и я больше пил. Похоже, последнее меня и добило: стало откровенно нехорошо. К тому же приспичило, а я не мог найти туалет. Работало мало что, а где работало, там не пускали даже за чашку кофе.

Показательно, что на вокзал я не пошёл, а взял скучавшее возле церкви Сан-Франческо такси. Хотя там лишь чуть больше километра и к поезду я не спешил – настолько мне поплохело. Заплатил минимальную таксу – 6 евро.

Туалет на вокзале стоит аж целый еврик (дополнительные услуги там, что ли?), но в поезде удобства по‑прежнему бесплатны. Устранив одну из причин дискомфорта, уселся – и тут на соседний путь пришло нечто странное. Я вышел посмотреть, потому что всё равно зашёл не в свой поезд (зато туалет в нём хороший). При столь плохо работающей голове неудивительно, что я криво посмотрел табло. Или посмотрел прямо, но информация на нём не соответствовала действительности; в Италии и не такое бывает.

Между Пистоей и Праккьей ходит исторический поезд, составленный из вагонов 1930-х годов и первого серийного электровоза E.626, который я видел недавно в Лечче. По пути делает две долгие остановки в живописных борго. Такие вагоны в Италии называются centoporte – дословно «стодверные». Дверей в них не сто, это явное преувеличение, но много. Интересно было бы прокатиться. 15 евро в одну сторону – недорого. Ну, теперь уж в другой раз.

Уехал на запланированном поезде через полчаса. По времени, получается, ничего не выиграл. Так я и программу сократил не от пресыщения впечатлениями, а из-за самочувствия. На вокзале и в прохладном вагоне посидел – полегчало.

Забрал чемодан и отправился к новому месту ночлега. Больше я до окончательного отъезда через три ночи покидать Флоренцию не буду.

Местоположение на сей раз козырное: «бибишка» Althea Rooms находится на Бойлерной улице (Виа‑делле-Кальдайе) в 300 метрах от базилики Санто-Спирито и в стольки же от Палаццо Питти. Название улицы по нынешним погодам, прямо скажем, настораживающее. Заселялся опять самостоятельно.

К моему приходу в комнате вовсю работал кондиционер. Это было сказочно приятно не только из-за самой прохлады, но и потому что хозяин не пожадничал и дополнительно потратился ради моего комфорта. В туристической Флоренции это не такая уж обычная штука. В итоге я даже начал подмерзать и на ночь спасительное устройство выключил.

Для ужина я заранее присмотрел тратторию La Casalinga («Как дома») наискосок от базилики. Место оказалось на удивление не слишком туристическое, с божеским ценником. Это особенность левобережной части города. Несмотря на наличие первостатейных достопримечательностей, вечером туристы здесь немногочисленны. Возможно, потому что больших гостиниц немного, а те, что есть, в основном сосредоточены вдоль Арно. Я все три дня в «Казалингу» и ходил, пожиная привилегии постоянного гостя. В последний вечер меня хозяин на прощание спрашивает:

– Ну что, до завтра?
– Нет, – говорю, – завтра уезжаю.

Попрощались alla prossima volta – «до следующего раза».

---

< Прато

Ольтрарно >