24 июня 2023 (воскресенье). Абрикосы

Тысячелетний сокол тапок

Намедни я не следил за новостями из России: не до того было, да и зачем? Нынче же утром, узнав о движении на Москву войск пресловутой ЧВК «Вагнер», я отнюдь не счёл это судьбоносным событием. Но вопрос, стоит ли вечером лететь домой, себе задал. И отложил ответ на потом, чтобы сосредоточиться на том, ради чего прилетел. В данном случае вечер мудренее утра.

Сегодня уже с утра наконец-то не пасмурно. Хороший повод посмотреть, что там за окном. Этаж на фоне окружающей застройки невысокий, выдающихся видов к нему не прилагается.

Думаю, это моя последняя ночь в «Метрополе». Плохо мне здесь спится. Списывал это на усталость от перелёта и недостаточность сна, но дело не только в этом. Что-то не так с кроватями в дешёвых номерах, которые в отдельном здании. А брать более дорогой – неинтересно. Даже этот заметно больше 4000 рублей за ночь стоит. Да и не факт, что дороже будет лучше. Позавтракав в основном остатками черешни, я решительно и бесповоротно попрощался с гостиницей. Нынче даже возвращаться за чемоданом не придётся.

Вечером я снимал здесь в дождь. За ночь подсохло, и день намечается погожий.

Видовое название этого деревца происходит от города Ленкорань: на территории бывшего СССР в диком виде оно встречается только на юго-востоке Азербайджана. Как декоративное растение оно широко используется в регионах с мягким климатом. Для Еревана, где зимой бывает довольно холодно, это экзотика.

Похоже на стереотипную визуализацию, да? Справа – памятник Шаумяну. Тоже уже показывал. Пока что ничего особенно нового, потому что от «Метрополя» идёшь либо по Месропа Маштоца к театру, либо по бульварам к площади Республики.

Сегодня я решил начать с Исторического музея.

Он открывается в десять, за билет нужно выложить аж 2500 драмов (около 550 рублей).

Главный экспонат музея – кожаный башмак возрастом 5500 лет, найденный в 2008 году в пещерном комплексе «Арени–1». Я не прикалываюсь, он действительно главный. Его уникальность в том, что находки неолитических изделий из кожи крайне редки. Ереванская обувка считается древнейшей из когда-либо найденных археологами. Она на несколько веков старше той, что носил наш южнотирольский Эци.

Старейшину башмаков можно не только посмотреть, но и пощупать – для этого рядом с витриной лежит реплика из специально состаренной итальянской кожи.

Если руками пощупать недостаточно, можно и примерить. Не прямо в зале, а в коридорчике у лестницы.

Снимал я в музее мало, потому что необходимый для стеклянных витрин поляризационный светофильтр остался в гардеробе. Но иногда было сложно удержаться. На русском экспонаты не подписаны – только на армянском и английском. Мне нормально, но привыкшие общаться в Ереване по-русски соотечественники, бывает, удивляются и огорчаются. Я повторюсь: русский язык не имеет в Армении особого статуса, он рядовой иностранный. Владение им большинства населения – политика министерства образования. Оно, кстати, в том самом здании на улице Саргсяна находится. А политика – дело переменчивое: сегодня да, а завтра… кто знает?

На английском эта штука обозначена как Hearthes. В единственном числе hearth – очаг или печь. Думаю, в нижней ёмкости горело топливо, а сверху на 3 опоры ставили горшок или котёл. Может, у меня неправильные фантазии. В отличие от тапка, реплики из специально состаренной итальянской глины, чтобы развести огонь и приготовить харису, в музее не предусмотрено.

Датировка концом III тысячелетия до н. э. заставила меня усомниться: не перепутали ли чего на информационной табличке. Однако эта дата согласуется с другими находками из Месопотамии. Но как в это поверить на фоне следующего артефакта – скульптурного портрета вроде бы пост-урартского периода (см. слева)? Он более чем на полторы тысячи лет моложе и при этом… как бы это сказать… несколько примитивнее.

Или это тогдашние первоклашки на уроке ИЗО постарались? Тогда ладно.

Кто бы мне объяснил про ИЗО. Почему название школьного предмета – изобразительного искусства – сокращается именно так, да ещё и заглавными буквами? Это не аббревиатура, да и сокращение не по правилам языка. Искусственный разум, когда я к нему обратился, спасовал. Точнее, сначала по своему обыкновению наплёл с три короба. Но когда я его припёр его к стенке (будут тут всякие мне лапшу на уши вешать), честно признал, что объяснить это невозможно. Так сложилось в стремлении к лапидарности, и всё тут.

К слову о лапидарности, большими поклонниками которой были древние римляне.

Орла, держащего в лапах животинку (в данном случае напоминающую ослика) я прежде видел в Гегарде. Обычный для армянской геральдики символ?

Судя по собственно исторической экспозиции, история Армении закончилась к XII веку, а после ничего не было. Даже монголов, которые разрушили крепость Амберд. В тематических залах экспонаты доходят до начала прошлого века, но об истории земли и народа они говорят мало. Отдельный зал отведён под экспозицию ковров. Они не порадовали ни сюжетами (только абстрактный рисунок), ни техникой исполнения.

Это изделие из Арцаха с заметными следами ремонта, датируемое XVI веком, больше похоже на гобелен, чем на ковёр в привычном понимании этого слова.

Ещё в зале с коврами есть дверь из церкви Сурб-Аракелоц монастыря Севанаванк (внизу слева). Она датирована 1486 годом. Что там сейчас вместо неё, я не помню. Помню только, что хотелось поскорее убраться со скалы туда, где сухо и тепло. Но дверь другой церкви, Сурб-Аствацацин, я тогда запечатлел, и некоторое сходство между ними есть. Не знаю, оригинал ли там. Вообще, резная деревянная дверь, которой интенсивно пользуются, долго не проживёт. Бронзовые-то умудряются затереть напрочь всего за пять веков.

И невозможно не обратить внимание на сходство дизайна дверей с другим важнейшим для Армении предметом – хачкаром. Среди ковров один такой затесался (выше справа). Вырезал его, как сообщает табличка, мастер по имени Погос в конце XIII века из базальта. Обратите внимание на необычный для хачкаров декор в верхней части камня, формой подозрительно напоминающий мукарны, и тонкость резьбы.

Просто чудо, как такое кружево делали примитивными инструментами. Да, у нас в Италии в это время тоже кой-чего могли, однако использовали легко обрабатываемый закалённым долотом мрамор или травертин. Здесь, конечно, не тот базальт, которым мостили дороги на века. Это, скорее, значительно менее твёрдый андезит, который базальтом назвали для пущей важности. И всё равно работа над сложным хачкаром могла занимать больше года.

Только вышел из музея и устроился на лавочке поразмыслить, куда двигаться дальше, подошла съёмочная группа местного телеканала.

Проинтервьюировали меня о текущей ситуации в России. Вроде ничего лишнего не наговорил, чтобы получить веский повод не возвращаться домой. Странно только, что они ко мне подошли: вроде ничто не выдавало во мне туриста. Кроме парашюта фотоаппарата.

Кондовый колорит

Двигаться я решил для начала в направлении обеда. Час для этого был ранний, но я толком не завтракал. «Фуршет буфет» от площади Республики недалече.

Общепит в Ереване совсем не бюджетный. В московской столовке я бы так поел едва ли дороже, а в провинциальной – точно дешевле.

В Ереване, спланированном в XX веке, множество зелёных зон. К северу от парка Варданяна (2800-летия) находится Детский парк, где я коротал время в прошлый приезд. К югу – как ни странно, ещё один парк, Английский. Часть его территории занимают два посольства: французское и итальянское.

Итальянский забор (посольство я показывал в прошлый раз) не столь изысканный, но тоже с колючей проволокой. Его на следующем снимке видно.

Ноги мальчика, похоже, в известковом налёте. В фонтане он прежде стоял, что ли?

Почему парк называется Английским, при том что британского посольства в нём нет? А это историческое название: его разбили ещё в 1860 году. В советское время парк носил имя 26 Бакинских комиссаров. В независимой Армении комиссары стали не в чести, а уж бакинские и подавно. Хотя этнических армян (включая председателя Бакинского совнаркома Степана Шаумяна) среди них было больше, чем азербайджанцев.

В 1966 году в парке открыли новое здание Национального академического театра имени Габриэла Сундукяна – главного драматического театра республики. Вот поди ж ты. Уж сколько лет нет советской власти, а придуманное ею почётное и ничего не значащее звание «академический» сохранилось. Даже в маленькой Армении, где количество театров исчисляется невеликими десятками, и, казалось бы, оно вообще ни к селу ни к городу. Однако деятели искусств без раздумий мёртвой хваткой вцепляются в любые государственные цацки. Неизбывное наследие тех времён, когда от них зависел не только гонорар, но и, порой, жизнь.

Рядом – памятник самому Сундукяну (1825–1912), армянскому писателю и драматургу, установленный в 1972 году.

Развлечений в парке не предусмотрено; он, скорее, прогулочный. В центре большой фонтан. Он работал, но в кадре не смотрелся.

Может, здесь в другой раз остановиться? А, нет. Минимум в 3 раза дороже выйдет, чем в «Метрополе». Или апартаменты снять? Например, в доме с фирменной таманяновской аркатурой на углу проспекта Маштоца и улицы Пароняна.

А если и там дорого, можно что-нибудь демократичнее подобрать – буквально наискосок.

Обычная многоэтажка из сборного железобетона, но обалконенность несколько выше, чем в Средней полосе. Стеклят балконы и здесь, но без фанатизма.

Если взглянуть на карту Еревана, рядом с регулярной сеткой улиц туманяновского генплана обнаружатся несколько островков маленьких кривых улочек. Один из них – район Конд, занимающий локальную возвышенность. Википедия пишет, что сформировался он в XV–XVIII веках. Это не означает, что существующая застройка помнит персов. Некоторые фундаменты наверняка могли бы этим похвастаться, а стены в основном не старше второй половины XIX века. Это же не какие-то важные постройки, рассчитанные на века и способные выдержать средней силы землетрясение (а это не предел того, что бывает в Ереване). Обычные частные жилые дома, соответствующие местному климату, то есть не слишком монументальные. Для них в порядке вещей периодически достраиваться-перестраиваться из-за обветшания, сейсмического ущерба, а также текущих вкусов и потребностей владельцев.

Наступление современного города на этот традиционный район, где не всегда есть привычные удобства, началось в советское время и продолжается до сих пор. Это, скорее, хорошо. Достойные условия жизни горожан важнее сохранения архаичного колорита и эстетики трущоб, ценных в основном для туристов. Тем не менее, пока что возможно воочию увидеть, какой была Эривань сто лет назад. Добро пожаловать в Конд!

Дальше просто смотрите. На словах мне добавить особо нечего. Хотя всё равно не удержусь, разумеется.

Слева – типичный для Армении фонтанчик в виде стелы с низко расположенным краном (которого уже нет). Он у дома 20 по улице Пароняна, служащей западной границей Конда.

После шумных ереванских улиц в Конде тихо и спокойно. Однако не сказать, чтобы прям море колорита. И видно, что живут здесь небогато.

Пишут, что несмотря на внешнее неблагополучие, район безопасный, а местные жители дружелюбны. Лично проверить не довелось: ни одного не встретил.

Блестящая стекляшка – это пятизвёздочная (похоже, по-настоящему, а не по-армянски) гостиница «Двин» с концертным залом, бизнес-центром и прочими мелкими радостями.

Поставить её в этом месте было смелым решением. Виды из номеров южной стороны, обращённой к Конду, сложно назвать изысканными. А на север – очень даже ничего.

Ещё одна занятная штука здесь есть – 460-метровый пешеходный тоннель под северо-восточной (ныне облагороженной) частью Конда.

Придумал его Таманян для удобства доступа горожан к рекреационной зоне Раздана. Построили в послевоенные годы. Причём тоннель явно был автомобильным: высота для пешеходного избыточная, да и наличие второй нитки сложно объяснить как-то иначе. Вскоре после постройки восточный тоннель закрыли. По некоторым данным, он обрушился. Ныне его портал полностью закрывает решётка. Западный конвертировали в пешеходный. Я бы на месте пешеходов громко в нём не топал. На всякий случай.

Раздан

Напротив входа в тоннель находится нечто напоминающее памятную стелу или киоск. Будь оно религиозного назначения, назвал бы незатейливо: часовня. А поскольку нет, то поди ещё придумай, как правильно обозначить мемориальную вариацию на тему традиционного фонтанчика.

Лиза Чайкина – партизанка-подпольщица из Калининской области. Имя её среди героев Великой Отечественной на слуху, но культа масштаба Зои Космодемьянской или молодогвардейцев вокруг неё не создали. В связи с чем память этой комсомолки решили почтить в Ереване, могу только гадать. А почему конкретно в этом месте, догадываюсь. Ниже на склоне находился парк с аттракционами и детской железной дорогой. В СССР было принято сочетать увеселения с идеологическим воспитанием.

Арташатский канал – искусственная протока Раздана – проходит прямо под вокзалом.

Узкоколейку длиной 2,1 км открыли в 1937 году. Детские дороги тогда работали во многих городах Советского Союза и должны были формировать у «подрастающего поколения» интерес к работе на железнодорожном транспорте.

Не похоже, чтобы дорога функционировала. Википедия пишет, что детской она перестала быть в 1990-е, но продолжала катать желающих – обслуживали её уже только взрослые. Кажется, ныне это лишь площадка для инстаграминга с оттенком сталкинга.

Дальнейший мой путь лежал по правому (западному) берегу Раздана.

Невелика крупнейшая река Армении, но средний уклон 7,8‰ (почти 8 метров на километр) позволил построить на ней в 1936–1962 годах каскад электростанций. В том числе три – в самом Ереване. Мощности, конечно, не те, что на великих реках России. Суммарная годовая выработка всего каскада чуть не вдвое меньше, чем одной Рыбинской ГЭС. Нужно учитывать и выраженную сезонность расхода воды в Раздане: высоким он бывает только весной.

Водится и рыба. Не в промысловых количествах – чисто в удовольствие с удочкой посидеть.

Посидеть на берегу можно и без удочки.

Подобное заведение не одно. Только неудобно, что нет никакого общественного транспорта поблизости.

Здесь мне настала пора с рекой расстаться, но выбраться из ущелья глубиной 60 метров непросто. В теории есть лестница, по факту полуразрушенная. А затем крутая тропа. Но я справился.

Цицернакаберд

Поднявшись, я оказался на холме Цицернакаберд, который занимают одноимённый парк и мемориал.

Тут я устроился немного дать отдых ногам после долгой прогулки и подъёма, любуясь невесть откуда взявшимися посреди города буколистическими красотами и молодыми деревцами грецкого ореха.

Цицернакаберд в переводе означает «ласточкин холм», но ласточек я не видел. Наверное, больше они здесь не живут. В северо-западной части парка расположен построенный в 1983 году Спортивно-концертный комплекс имени Карена Демирчяна. Весьма небанальной формы здание, но оценить это можно только с высоты птичьего полёта. С земли даже просто полностью поместить в кадр затруднительно.

Карен Демирчян – спикер парламента, погибший в 1999 году от рук террористов. Присвоение его имени комплексу стало данью не только памяти мученика, но и вкладу Демирчяна в появление комплекса. Он курировал его строительство в бытность первым секретарём ЦК компартии Армянской ССР.

В наличии и непременное туфовое панно. Столь масштабное (метров 70 длина, если не больше), что я запечатлел только центральную часть.

За спортивно-концертным комплексом растёт абрикосовый сад.

То-то мне навстречу шли люди с полными пакетами абрикосов. Я удивился, зная, что в той стороне не должно быть никаких торговых точек. Что ж, теперь не придётся абрикосы покупать: этот пункт программы ещё не был выполнен. Набирать не стал, но на месте поел с удовольствием. Место от проезжих дорог удалённое – должно быть, чистое. Абрикосы оказались невыдающихся вкусовых качеств, но на халяву всё в два раза слаще. Хотя сад ухожен – стволы побелены, есть система полива – централизованно урожай в нём, видимо, не собирают: плоды массово опадают на землю.

Так что, если пойдёте на Цицернакаберд в конце июня, берите с собой ткань, чтобы расстелить её под деревом, прежде чем трясти его :).

Восточную часть парка занимает мемориал жертв геноцида, организованного младотурками в 1915 году. Здесь же музей, открытый в 1995 году к 80-й годовщине трагедии. Он, судя по отзывам, интересный. К тому же, бесплатный. И так интересно выстроен на склоне, что его крыша находится на уровне парка. На поверхности земли здания как бы нет. Но работает он только до 16:30, а было почти шесть вечера.

Заострённый обелиск на левом краю панорамы – собственно мемориал, открытый в 1967 году. Не то чтобы советскую власть в год 50-летия Октябрьской революции сильно волновала давняя гибель полутора миллионов турецких армян. Но в 1965 году, в полувековую годовщину геноцида, в Ереване десятки тысяч людей (по некоторым оценкам, даже более 100 тысяч) вышли на стихийный митинг с требованием признания геноцида. Это не было первым в советской истории несанкционированным массовым выступлением, но первым, которое не подавили. Брежневский режим поначалу был сравнительно травоядным, и в Политбюро живы были воспоминания о неоправданной жестокости Новочеркасского расстрела: никто не хотел повторения. Поскольку митингующие вели себя мирно, всё закончилось без инцидентов, даже впоследствии никого не преследовали.

Советская власть проявила редкую мудрость: вместо того, чтобы по своему обыкновению закатывать в асфальт любое движение снизу, она возглавила его. Официально заявлять о признании геноцида всё же не стали, чтобы не осложнять и без того натянутые отношения с Турцией. Но памятник построили. Дополнительная выгода – повышалось реноме СССР в глазах армянской диаспоры, имеющей определённый вес в мире. Клин между участниками натовского лагеря вбить, опять же, приятно. Турция хоть и делала вид, что ничего важного не происходит, втихаря негодовала. А более приверженные гуманистическим ценностям страны Запада неофициально сочувствовали трагедии армянского народа – не без влияния той же диаспоры. Общественное мнение, соответственно, убеждалось, что Турция не часть цивилизованного мира, а большевики – уже не прежние отморозки.

44-метровая стела как бы расколота на две части, символизируя вековую разделённость армянского народа.

Под невысокой усечённой пирамидой, составленной из 12 наклонных панелей, горит вечный огонь.

Цветы, похоже, лежат здесь всегда: какой-то памятной даты в последнее время не было.

Дальше в моём плане стояло возвращение в центр, чтобы поужинать, а потом на маршрутке ехать в аэропорт. Но, во-первых, чего я в центре забыл? Во-вторых, после целого дня ходьбы такая дополнительная прогулка была ни к чему: ноги перенагружать не стоило. К тому же, сильно устав, они потом при долгом перелёте отчаянно ноют. Так что решил отправиться в находящийся неподалёку торговый центр Yerevan Mall – там и поужинать. По дороге обнаружился памятник футбольной команде «Арарат» неподалёку от стадиона «Раздан».

Yerevan Mall интересен не только стандартным набором из магазинов и фудкорта. В нём находится та самая урартская Биайнская гробница, о которой я узнал в музее «Эребуни». Поскольку я туда не собирался, то не подготовился. А в навигации по ТЦ она не указана. Впрочем, маловероятно, что я попал бы туда вечером после 18 часов.

Вершину Арарата впервые чётко увидел по пути в аэропорт из такси. К этому моменту стало вполне ясно, что мятеж закончился ожидаемым ничем, и можно лететь домой не волнуясь.

EVN–VKO

Почти всё, что я сэкономил на дороге в Ереван, пришлось отдать FlyOne. Обратный перелёт обошёлся дороже прошлого раза. В целом по сумме туда-обратно – нормально. Можно было с «ютами» и в Москву улететь занедорого, но у них рейс глубокой ночью, прилёт рано утром. А завтра рабочий день.

Мне, чтобы радоваться возможности чуть-чуть поспать перед понедельником, ещё нужно было вовремя вылететь. Между тем, рейс FlyOne в «Домодедово», который должен был вылететь в 16:00, задерживался до 3:50 ночи. Мой рейс во «Внуково», назначенный на 22:00, незадолго до времени начала посадки отложили на 23:50. В это время, конечно, не улетели, но хоть в начале первого. В зале вылета посидеть пришлось основательно. Народу в нём было куда больше, чем в апреле–мае. Когда проектировали и строили это терминал, едва ли рассчитывали, что он станет крупным пересадочным узлом для направляющихся в Европу россиян. Места всем хватало – помещение достаточно просторное. Однако это именно зал, а не протяжённый конкорс, и гейтов в нём всего шесть. Это не просто мало для аэропорта с пассажиропотоком, который в этом году точно превысит 4 миллиона, – это категорически недостаточно. При пиковой нагрузке задержка пары рейсов может привести к тому, что гейтов физически не хватит для обслуживания.

Добавлено позже. Общий пассажиропоток за 2023 год превысил 5 миллионов. Это рост на 75% по сравнению с доковидным 2019 годом. Надо думать, основной вклад в него дали именно транзитные пассажиры.

Что хорошо в прилёте в 3 часа ночи, это пустые дороги. Кое-где обочины были заставлены грузовиками, которыми кто-то собирался останавливать на подступах к Москве «ростовского вора». Да одинокий БТР скучал на въезде внутрь МКАДа.

---

< Черешня